История Французской революции. Том 2 [litres]

Этот успех ободрил осаждающих и вызвал уныние в рядах осажденных. Между последними водворилась такая паника, что они начали говорить, будто О’Хара нарочно сдался в плен, чтобы продать Тулон республиканцам. Республиканцы тем временем готовились к рискованной атаке против Эгийета. Они уже сбросили на форт немало бомб и старались разрушить его стены орудиями 24-фунтового калибра. Решили идти на приступ 18 декабря (28 фримера) в полночь. Генерал Лапуап должен был одновременно повести атаку против форта Фарон.

Республиканцы поднялись в полночь, в страшную бурю. Солдаты, защищавшие форт, обыкновенно держались за стенами. Французы надеялись подойти незамеченными, но у подножия возвышенности они нашли неприятельских стрелков. Завязался бой. Заслышав ружейный треск, гарнизон выбежал на стены и начал громить нападающих, которые то отходили, то опять приближались к стенам. Молодой артиллерийский капитан по имени Мюирон, пользуясь неровностями почвы, забрался наверх, бросился в первую амбразуру, солдаты последовали за ним; батареи и орудия были взяты, а за ними – и весь форт.

В этом деле лично участвовали и всячески поддерживали бодрость войска генерал Дюгомье, комиссары Саличетти и Робеспьер-младший и начальник артиллерии Бонапарт. Атака генерала Лапуапа была не менее удачной: он взял один из редутов форта Фарон.

Заняв Эгийет, республиканцы поспешили расположить орудия так, чтобы разгромить флот. Но англичане не дали им на это времени. Они решили немедленно очистить место и не продолжать трудной и сомнительной защиты. Прежде чем удалиться, они сожгли арсенал, доки и те суда, которые нельзя было взять с собой. Не предупредив испанского адмирала, не уведомив даже население о том, что оно будет выдано победителям, 18 и 19 декабря англичане выпустили приказ о выходе в море. Суда по очереди запаслись всем нужным из арсенала, и все форты были очищены, да так быстро, что две тысячи испанцев, уведомленных слишком поздно, остались за стенами и спаслись чудом.

Наконец был дан приказ поджечь арсенал. Двадцать судов вспыхнули среди рейда к отчаянию несчастных жителей, которые ничего не могли поделать для спасения пылавшей эскадры. Тогда более 20 тысяч человек – мужчин, женщин, стариков и детей, – нагруженные всем, что было у них ценного, высыпали на набережные, простирая руки к кораблям и умоляя принять их и спасти от победителей. Это были семейства провансальцев, скомпрометированных в Марселе, Эксе и Тулоне. Ни одна шлюпка не пришла на помощь этим безумцам, которые, доверившись иноземцам, выдали им главный порт своего отечества. Наконец испанский адмирал Лангара велел спустить шлюпки и принять на эскадру столько беглецов, сколько уместится. Адмирал Худ не посмел оставить без внимания этот пример и проклятия, которыми его осыпали со всех сторон. Он тоже приказал принимать беглецов, но было слишком поздно. Несчастные с яростью бросались в шлюпки, многие падали в море, другие были нечаянно разлучены со своими семействами. В эту ужасную минуту шайка разбойников, пользуясь беспорядком, бросилась на беззащитную толпу и начала стрелять, сопровождая пальбу криками «Республиканцы идут!». Тут уже никто себя не помнил от страха: все кинулись к морю без оглядки и бросили большую часть имущества, которая и досталась разбойникам, поднявшим эту суматоху.