Мои воспоминания. Том 2. 1842-1858 гг. [litres]

Я отвечал, что, не быв на вечере, ничего не знаю о том, что на нем происходило; это была совершенная правда, так как я никого еще не видал из участвовавших на бале. Через несколько часов прислали мне протокол, составления которого требовал Урусов, но я его не подписал. Этот скандал не имел последствий, кроме постоянных придирок Урусова к молодому Прутченко и разных колкостей, которые на счет последнего распускал Гагарин, за что Прутченко платил ему тою же монетою. Гагарин в эту зиму все более и более получал значения в доме губернатора и через это позволял себе всякие гадости и шалости, из которых одну, а именно скаканье в темные вечера на тройке во всю прыть по главной городской улице Большой Покровке, я видел каждый день из моих окон.

{Повторяю, что почти ежедневно происходила какая-нибудь история в высшем кругу нижегородского общества, в которой играл роль Урусов, но, чтобы не утомить читателя, ограничусь рассказанным.}

Получив предписание Клейнмихеля о составлении проекта водопровода в г. Симбирске, я в январе 1848 г. ездил в Симбирск, чтобы познакомиться с местностью. Жена ездила со мною; по дороге мы заезжали к Б. Е. Прутченко в его Борисовский хутор, где любовались <очень> красивыми коровами и были очень хорошо угощены, в особенности отличными молочными произведениями. В Симбирске мы остановились в гостинице, но вскоре мне была отведена квартира на площади, на которой поставлен памятник Карамзину{293}. Симбирск меньше Нижнего, и постройки его, большею частью деревянные, весьма неизящны и невелики; между тем я нашел в нем дворянское общество не в пример большее, чем в Нижнем; многие из его членов бывали за границею; тогда говорили о симбирских помещиках, что они могут жить только или в Париже, или в Симбирске. Я встречался с ними ежедневно на обедах у губернатора [Николая Михайловича] Булдакова{294} и по вечерам в клубе, который помещался в обширном и хорошо устроенном дворянском доме. В нем каждый вечер бывал Булдаков, и было очень много играющих в карты. Булдаков, {о котором я упоминал во II главе «Моих воспоминаний» по случаю его} женитьбы на жене [Варваре Александровне Кокошкиной] П. А. Клейнмихеля, был человек очень умный. Овдовев, он вторично женился на очень хорошенькой особе{295}. Он имел детей и от первой жены; из них старшая дочь, лет около 20, была очень умная девица{296}, собой очень дурная. В их обществе я проводил время приятно; обеды Булдакова были очень вкусны, а после обеда играли в карты до ухода в клуб.