Мои воспоминания. Том 2. 1842-1858 гг. [litres]

Объезжая некоторые уездные города Нижегородской губернии, я заез жал в имение моего покойного тестя, где виделся с шурином моим В. H. Левашовым и со свояком графом H. С. Толстым, которые прожили все лето в имении. Они были очень недовольны действиями управлявшего имением купца Пономарева, находя, что он, получая весьма значительное жалование, не извлекает в пользу помещиков всех выгод, которые представляет имение, а между тем без цели отягощает крестьян и не хлопочет о возвращении заложенных С. В. [Саввою Васильевичем] Абазе земель или о получении за потерею их вознаграждения. С. В. Абаза передал значительную часть земель моего тестя без представления залогом по откупам брату своему M. В. Абазе{286}; последний имел деньги, и потому он мог освободить от аукционной продажи доверенную ему часть или заплатить за нее наследникам моего тестя; Толстой брался принудить M. В. Абазу заплатить большую сумму. При этом настроении наследников моего тестя и имея в виду, что и младший мой шурин Николай достиг совершеннолетия, а недоимка по Московскому опекунскому совету была покрыта описанным выше способом, бóльшая же часть частных долгов уплачена, я отказался от всякого участия в управлении имением моего покойного тестя. Пономарев вслед же засим был рассчитан В. Н. Левашовым и Толстым. В начале зимы они оба приехали в Нижний. Толстой, {который был обязан жене моей тем, что наш тесть давал ему деньги на прожиток, а после смерти тестя получавший их из моих рук}, почувствовал, что он более не зависит от меня и что, напротив того, он может всех наследников тестя моего поставить в зависимое {к нему} положение. Критикуя мои действия по управлению имением, Толстой в моем присутствии, по своей дикости и необразованности, дозволял себе такие выражения, что я находил лучшим с ним совсем не видеться и потому просил его перестать ездить ко мне в дом. С этого времени я в продолжение нескольких лет не видался с Толстым, который в то время далеко не был еще тем добродушным существом, каким я и многие знали его лет десять спустя, в которые он много над собой работал. Вместе с Толстым и В. Левашовым и другие шурья восстали на меня, быв недовольны моим управлением имением их отца, позабыв, что я их спас от нищеты, но это напущенное Толстым неудовольствие их против меня продолжалось недолго; они вскоре не могли не оценить, насколько были мне обязаны в сохранении их имущества.