Королевство Бахрейн. Лики истории

В Лондоне опасались, что «проникновение в Персидский залив Франции, Германии и России» торпедирует далеко идущие планы Англии в Аравии. «Независимость Аравии, — говорил в одном из своих выступлений депутат парламента Дэвид Ллойд Джордж (1863–1945), — всегда являлась основным принципом нашей восточной политики; но для нас это означало, что, будучи независимой, Аравия должна была находиться вне сферы европейских политических интриг и оставаться в орбите английского влияния» (24).

Многое для укрепления престижа и влияния Англии в бассейне Персидского залива и на его Аравийском побережье сделал, по мнению дипломатов Российской империи, полковник Росс, политический резидент Британской империи в данном районе мира. Занимая этот пост более 15 лет (1876–1891), докладывал из Багдада А. Круглов, полковник Росс добился «полного контроля» Англии над Бахрейном и обширными владениями оманского султана в Юго-Восточной Аравии. «Успел до некоторой степени распространить влияние Англии и на центральную часть Аравийского полуострова», и даже смог продвинуть его в Неджд. Установил тесные и доверительные отношения с шейхами арабских племен Аравийского побережья Персидского залива. Насколько значимы были роль и место этого человека в деятельности Англии в зоне Персидского залива можно судить хотя бы по тому, что сами англичане называли его «некоронованным королем Персидского залива» (25).

Есть основания полагать, что именно полковнику Россу принадлежала успешно реализованная Англией на практике идея «договорного захвата» Британией Аравийского побережья Персидского залива. Стремясь подчинить арабов Прибрежной Аравии своему исключительному влиянию, писал в 1899 г. русский консул в Багдаде Алексей Федорович Круглов, англичане в их практических действиях делали акцент на заключение с правителями тамошних княжеств разного рода соглашений и договоров — с упором на трактаты о вечном мире. Шейхи племен, дорожа признанием их Англией как самостоятельных и независимых ни от кого правителей, а также обещанием помощи и поддержки в защите их владений от внешней угрозы, шли взамен этого на принятие обязательств, дававших Англии право вмешиваться в их дела — под предлогом, скажем, борьбы с пиратством и работорговлей. Договоры и соглашения эти, сообщал А. Круглов, как бы обосновывали «законность» патрулирования английской флотилией вод вдоль Аравийского побережья Персидского залива. Предоставляли английским политическим агентам (консулам) возможность посещать, по их усмотрению, любой из пунктов в шейхствах Прибрежной Аравии. Британский политический резидент с резидентурой в Бушире «выступал в глазах шейхов… высшей судебной инстанцией» в разбирательствах их разногласий и споров (26). Такие договоры Англия заключила с шейхами «Пиратского берега» (нынешние ОАЭ) и Катара. В подчиненном Англии положении находились Маскат, Бахрейн и Кувейт. Так Англии удалось создать в Прибрежной Аравии плацдарм для наступления на Центральную и Северную Аравию. Со всем основанием можно констатировать, резюмировал А. Круглов, начавшийся переход Англии в ее деятельности в Персидском заливе от так называемой дипломатии тихого поглощения арабов Аравии к силовому противоборству за удержание их в орбите своего влияния, притом не только с Османской империей, но и с Францией, Германией и Россией.