Экспансия I [1986]

— Что вы знаете об этом мерзавце? — спросил он, поговорив предварительно о растущей дороговизне и о необходимости отправлять детей на отдых в горы, это же совсем рядом, крестьянское молоко совершенно необходимо, закладываются основы на всю жизнь...

— Ничего, — ответила женщина. — У меня есть его фото и отпечатки пальцев. Подлинники я отдала в полицию, копию храню у себя. Это все, что у меня есть.

— Уже немало. Вы себе не представляете, насколько это важно для криминалистов. Как вы получили его фото и отпечатки пальцев?

— Мне передал его начальник. Он был странным человеком. Наверное, понял, что война проиграна, и делал все, чтобы самому как-то выкрутиться... Он и открыл мне, что Вальтера убил Штирлиц.

— А как звали того человека?

— Он сказал, чтобы я никогда не вздумала называть его имени.

— Но вы знаете его имя?

— Да.

— А если я угадаю? Если вы ответите на мои вопросы и я угадаю, это не будет нарушением вашего слова. Вы согласны?

— Да, — ответила женщина после долгой паузы.

— Где состоялся ваш разговор?

— В его кабинете.

— В Берлине?

— Да.

— В учреждении?

— Да.

— В гестапо?

— Да.

— Где оно помещалось?

— Вы не знаете, где помещалось гестапо?!

— Это не удивительно. Я швед, я никогда не был в Берлине...

— На Принц-Альбрехтштрассе...

— Там помещалось не только гестапо, фрау Рубенау. Там была штаб-квартира всего РСХА, — отчеканил Барбье и, только закончив фразу, понял, что допустил промах.

— Откуда вам это известно? Как вы знаете об этом, если никогда не были в Берлине? — сразу же спросила женщина, но он уже был готов к этому вопросу, поняв, что своей осведомленностью отбросил ее к первоначальной настороженности.

— Этот адрес теперь известен всем, фрау Рубенау. Читайте материалы Нюрнбергского трибунала, ведь они печатают массу документов, и мы их весьма тщательно изучаем...

— Ах, ну да, конечно...

— На каком это было этаже?

— Не помню... Нас очень быстро провели по лестнице, мы были окружены со всех сторон эсэсовцами...

— С вами были дети?

— Со мной была Ева. Пауля этот господин разрешил отправить в швейцарское посольство...

— Опишите этого господина, пожалуйста.

— Это трудно... У него была очень изменчивая внешность...

— Он был в форме?

— Да.

— Сколько у него было квадратов в петлице?

— Я не помню... Нет, нет, я совершенно этого не помню...

— Хорошо... О чем шла речь в его кабинете?

— Он давал поручение мужу... Он хотел, чтобы Вальтер поехал сюда, в Швейцарию, и поговорил с кем-то о возможностях мирных переговоров.

— Это все, что вы помните?

— Да.

— А сколько времени продолжался разговор?

— Минут семь.

— Но он не мог за семь минут сказать только две фразы, фрау Рубенау...