Босфор. Россия и Турция в эпоху первой мировой войны

Этою эластичностью обясняются такие сюрпризы, как неожиданное ассигнование на военные нужды или ассигнование 5 миллионов лир на постройку дредноутов, ассигнований в сущности фиктивных при наличии ежегодных дефицитов, производимых исключительно в расчете на какие-то будущие блага. При таком положении весьма возможно, что часть сумм, расход которых оказывается неуловим, отложена на усиление военного фонда, по слухам уже давно существующего при Министерстве Финансов.

Затем до сих пор нет, например, исполнения государственной росписи, и ее все еще обещают представить.

Все эти неясности еще более подрывают доверие тем, что несмотря на проведение закона об единстве кассы и отчетности, существуют ведомства, как, например Военное, которые имеют свои личные доходы и остатки, которыми и распоряжаются по своему усмотрению, а когда был поднят вопрос о беззаконии этого, то всевластный генералиссимус Махмуд Шевкет после упорных пререканий все же настоял на своем.

Правда, очень трудно сразу заставить страну, привыкшую к бесконтрольному хозяйству, жить правовыми нормами, но тем не менее нельзя не видеть, что нравы должностных лиц с изменением формы государственного правления не изменились и взятки вместе с бесцеремонным обращением с казенными деньгами сохранились и по ныне, а когда французское правительство выставило условием нового займа реорганизацию государственного казначейства со строгим проведением единства кассы, то это было сочтено за оскорбление национальной гордости Турции, и план реорганизации казначейства вовсе снят с очереди, что, впрочем, вполне понятно с точки зрения правящих лиц, так как при существующей запутанности финансов это дает возможность Правительству ловко выворачиваться и временно оттягивать наступление финансового кризиса, что, в свою очередь, развязывает руки Министру Финансов, который заключал до сего времени займы без предыдущего их обсуждения Палатой и, например, в силу такого порядка заем в Германии, сделанный там вследствие личной размолвки Министра Финансов с французскими капиталистами, обошелся на 573.650 лир дороже, чем во Франции.