Трусливый ястреб [litres]

– Желтый-два, Пастор-шесть.

– Принял, Пастор-шесть. Слушаю.

– Принял. Берите курс на два-шесть-девять и заберите раненых.

– Принял, – ответил я.

Кайзер покачал головой, пока я выходил на связь с ворчунами.

– Желтый-два, Росомаха один-шесть. Мы под сильным минометным обстрелом, несколько человек серьезно ранены, нужно забрать.

– Принял, скоро будем. Какие координаты?

Лейтенант зачитал шесть цифр, и я засек его по карте. Он был всего в двух милях от нас. Я ткнул в точку на карте, и Кайзер молча сменил курс. Я облокотился на дверь и щелчком отбросил сигарету через окно. Может, хоть джунгли сгорят.

Лейтенанта по дыму, заполнившему всю его зону, найти было просто. Это был единственный признак боевых действий, который я мог разглядеть.

– Желтый-два, все чисто. Повторяю, все чисто. Обстрел прекратился.

– Принял, подлетаем.

Так вот просто. Никто из нас и не думал о том, что отряд был окружен ловушкой. Минометы могли проснуться в любой момент. Нам было плевать.

Мы подлетели к зоне сквозь тени и облака дыма, опускающееся солнце светило нам в спины. Даже когда Кайзер пошел над высокими деревьями, я не ощутил прилив адреналина. Я сидел ровно, расправив плечи и положив руки на управление, но совершенно не волновался.

Рубенски внезапно дал очередь по деревьям справа.

– Попал? – спросил я.

– Не уверен.

– Молодец какой.

Кайзер посадил машину практически без отскока. Зона представляла собой крошечный луг, окруженный высокими деревьями. Трава была короткой, будто ее постригли. Я уставился сквозь переднее окно: поперек лужайки ровным рядом лежали десять мертвых солдат. Рядом с одним солдатом лежало содержимое его брюшной полости, а оставшаяся рука была погребена прямо под кучей внутренностей. Другой солдат выглядел целым и невредимым, как человек, решивший прикорнуть в теньке. Я разглядывал его, пока ворчуны спешили к нам с пятью ранеными на носилках. Ага, подумал я, заметив белесую жидкость за его головой, не спит – мозги-то снаружи.

Нам только успели загрузить двух изорванных солдат, как вдруг минометный обстрел возобновился. Когда ударили первые снаряды, ворчуны нырнули в грязь вместе с ранеными. Вот дерьмо, подумал я, придется задержаться.

Я обратил внимание, что в эпицентре взрывов сверкали яркие оранжевые вспышки из разлетающихся газов и осколков, освещавшие комья грязи в самом низу воронки, пока снаряды разрывались в сотне футов от нас.

Должно быть, ворчуны устали не меньше нашего. После нескольких первых залпов они поднялись на ноги и загрузили трех оставшихся раненых; снаряды впереди продолжали разлетаться.

Я глянул назад, когда загрузили последнего солдата; ниже колена у него не было ноги. Жгут успешно удерживал кровотечение. Рубенски палил по линии деревьев справа. Как давно он этим занят?

– Готово, Желтый-два. Осторожно, впереди вас пулеметная позиция.