Проклятье новобрачной

— Райан, я не понимаю, — Лайонелл упорно придерживался «сценария», но нервы внука сдавали.

— Не унижай ложью ни себя, ни меня!

Старик махнул рукой и проворчал:

— Я спать. А вы делайте, что хотите, раз безумие в этом доме заразно. Надеюсь, утром ты придешь в себя и найдешь силы извиниться за наглый тон и грубые слова.

Лайонелл развернулся, чтобы уйти, а я повисла на руке мужа, не позволяя ему кинуться за дедом. Иначе рукопашной не избежать.

— Отпусти, — прошипел муж.

Но я вцепилась крепче и крикнула Лайонеллу вслед:

— Роуз солгала! О Глории! Ваша сделка бессмысленна!

О, да! Этот удар достиг цели. Старик повернулся ко мне. Ничего не говорил. Только сверлил вопросительным взглядом. Отреагировала и Роуз. Вскочила с дивана и погрозила пальцем. Но я ее не боялась. Ощутила вдруг прилив физических и моральных сил. Частичка Розалинды просыпалась. Стоило мне решиться действовать, как дар откликнулся. Он разливался по телу теплыми волнами.

— Вам известно, что Глория истончается, господин Парквэлл. — Но ваша бывшая любовница забыла упомянуть, что это случится…

— Закрой рот, девочка! — завопила Роуз и затопала, как избалованный ребёнок.

Но я закончила фразу:

…до вашей смерти. Завещание всё усугубит. По вашему распоряжению тварь продолжат кормить и дальше. Убийцу вашей дочери.

— Это не пра… — начал Лайонелл, но глянул на злую Роуз и замолчал.

— Запечатайте дом, — взмолилась я. — Призраки согласны пожертвовать собой. Кроме Люсиль. Она не понимает, что произошло. Но Глория и моя мать — Аманда — готовы остаться с Роуз. Они исчезнут. Одна за другой. В доме не останется ни одного призрака.

Возможно, не стоило говорить это при мерзавке, но интуиция (или частичка Розалинды) подсказывала, что другого шанса не будет. Всё закончится. Здесь и сейчас. Так или иначе.

Вот только… Только Лайонелл молчал не в силах принять трудное решение. Смотрел то на Роуз, то на меня, а в выцветших глазах читалась колоссальная усталость. А еще невозможность пойти на риск. Он так жаждал освободить душу Глории, что был готов поверить Роуз, а не мне, хотя в глубине души понимал, что я права.

— Нет, — прошептал Лайонелл. — Я этого не сделаю. Роуз освободит мою дочь.

Райан чуть не зарычал. И я разделяла его чувства. Но всё еще не позволяла мужу сделать и шага в сторону Лайонелла. Сейчас он мог запросто убить деда.

— Ты чертов трус! — прошипел Райан.

А Роуз расхохоталась.

— Всё решилось, леди и господа. Может, соизволите разойтись по спальням? Кроме этого красавчика, разумеется, — она любовно посмотрела на Флетчера. — Он теперь мой. Во всех смыслах. Пора, милый. Тебя ждет обрыв.

Флетчер послушался. Поднялся в трансе, готовый отправляться на верную смерть.