Весь Мегрэ. Том 1 [компиляция]

Морис взглянул на Лабро. Лабро сделал утвердительный знак

— Слушаюсь, мосье-.

— Жюль.

— Простите?

— Я сказал, что меня зовут Жюль... Скажи ему, Оскар, что меня зовут Жюль.

— Его зовут Жюль,— послушно повторил бывший мэр.

— Идешь, Оскар?

— Иду.

— Скажи пожалуйста, у тебя с глазами неладно! А ну, сними на минуту очки, чтобы я мог посмотреть!

Лабро помедлил, снял очки, показал выбитый глаз. Жюль присвистнул как бы от восхищения.

— Забавно! Ты не находишь? У тебя один глаз, а у меня одна нога. Ты можешь, знаешь ли, сказать, чтобы привели твою лодку. Она пригодится нам обоим. Потому как я тоже люблю рыбу ловить.. Скажи же им! Чего ты ждешь?

— Виаль, приведи мою лодку!

Пот катился у него по лбу, по лицу, между лопатками. Очки блестели на мокрой переносице.

— Неплохо бы заморить червячка, а?.. Мне здесь нравится.

Улица в одном месте шла в гору, и они преодолевали подъем

медленно, тяжело, словно для того, чтобы придать вес этой минуте.

На площади перед домами — ряды эвкалиптов с листвой нежного оттенка.

— Покажи мне твои дом... Вот этот? Вижу, ты любишь герань... Послушай, это твоя жена смотрит на нас? — Через окно второго этажа можно было видеть мадам Лабро в бигуди. Она пришла развесить простыни, чтобы их проветрить.— Правда, что она не слишком покладиста? Очень она разъярится, если мы отпразднуем встречу глотком белого?

В эту минуту мосье Лабро, несмотря на свои пятьдесят лет, несмотря на свой рост и вес, несмотря на уважение, которым он пользовался как человек богатый и бывший мэр, в эту минуту, ровно в половине девятого, перед желтой церковкой, похожей на складные кубики, перед всем светом, мосье Лабро овладело желание пасть на колени и, запинаясь, произнести: «Сжальтесь!»

Он чуть не сделал еще хуже. У него было настоящее искушение взмолиться: «Убейте меня сразу!»

Если он этого не сделал, то не из чувства человеческого самоуважения. Просто он уже не знал, на каком он свете, просто он больше не был хозяином своего тела и своих мыслей, просто гость не отпускал его руки, опираясь на нее при каждом шаге и медленно, неумолимо увлекая его к красно-зеленой террасе «Ноева ковчега».

— Ты, наверно, часто ходишь сюда?

И он, как ученик перед учителем, ответил:

— По нескольку раз в день.

— Пьешь?

— Нет... Много не пью.

— А если пьешь, то уж допьяна?

— Никогда!

— А со мной бывает... Увидишь!.. Не бойся... Эй, есть там кто-нибудь?

Он втолкнул спутника в кафе и направился с ним к стойке бара, где никелевые приборы поблескивали в сумраке зала.

— Добрый день, мосье Лабро!

— Я... меня зовут Жюль. Дай-ка нам, милочка, бутылку белого вина... И чего-нибудь пожевать.

Девушка взглянула на Лабро.

— Не угодно ли анчоусы?—спросила она.

— Ладно. Я вижу, Оскар любит анчоусы. Подашь нам на террасу.