Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Номер Роберта Гурского (теперь уже инспектора) у меня в телефоне имелся, хоть с нашей последней встречи и минуло почти два года.

— Требуется помощь, — сказала я самым светским тоном, когда мне ответили. — Это Хмелевская с вашей стороны баррикады.

— А я вас узнал. Кто кого убил?

Кто — не знаю, а кого —- сами увидите. Я просто поверить не могу в такое счастье. То есть я хотела сказать, не стоит торопиться с выводами. Но так вышло, что я, боюсь, главная подозреваемая, у меня пропали документы, и лишь ключ от помойки с надписью «помойка» может служить доказательством, что я не бомжиха.

Гурский некоторое время не отвечал, в трубке слышались только какие-то непонятные отзвуки. На дискотеку не очень походило. Скорее на служебные переговоры.

— Извините, — заговорил опять Гурский голосом прожженного дипломата, у меня тут море дел... Минуточку, вы ведь переехали?

— Конечно. И даже приглашала вас на новоселье.

— Очень жаль, что я не смог прийти.

— Воистину, есть о чем пожалеть. Но я не сержусь. Зато теперь со мной надо что-то делать...

— Пожалуй, я даже догадываюсь, где вы. В Саской Кемпе, не так ли?

Однако. Обмен информацией у них налажен, ничего не скажешь.

— Да-да, — бодренько произнесла я.

— Значит, скоро увидимся...

Следственная бригада тоже, наверное, не очень понимала, что со мной делать. Во всяком случае, к моим переговорам представители правопорядка отнеслись хоть и холодно, но терпеливо. К тому же все они были чрезвычайно заняты. Я с беспокойством наблюдала, как квартира пана Теодора густо посыпается порошком. Когда минут через десять в дверях появился лично Гурский, я чуть не кинулась ему на шею.

Гурский сдержанно меня приветствовал, подтвердил, что я — это я, и призрак тюремных нар утерял былую четкость. Оказалось, Гурский официально участвует в следствии.

Я с облегчением дала показания. К господину Теодору Бучинскому я пришла с визитом по важному делу, о часе мы договорились заранее, ключ от квартиры я получила от него не навсегда, а на время, так как он мог задержаться в городе по делам. Мы знакомы целую вечность, в любовницах у него я никогда не состояла, и если даже любовь нас и соединяла, то это была любовь не друг к другу, а к совершенно постороннему предмету.

— К какому это предмету? — вырвалось у Гурского, и видно было, что он тут же пожалел о сказанном.

После того как Гурский осмотрел труп и проверил его паспортные данные, в поведении моего давнего знакомца произошла некая перемена. Казалось, мое присутствие перестало его радовать. Вопросы он задавал очень холодно, официально, а ответы, похоже, слушал вполуха, будто искал двойное дно и в то же время не хотел, чтобы таковое слишком скоро обнаружилось.