Царь горы [СЛЭШ 18+!]

— А Риддл — однозначно пиковый король, — добавил Гарри. — Колоритная парочка.

— Не туз?

Гарри весь подобрался.

— Нет, конечно. Тот, кто пытался тебя убить, — вот пиковый туз. Его называют картой смерти, чёрной меткой. Он кажется самым слабым, но на деле правит всей мастью. Риддл же — как этот Генрих Восьмой, что Анну Болейн казнил. Грозный, таинственный, романтичный рыцарь.

— Том Риддл? Таинственный и романтичный рыцарь?

— Да! — воскликнул Гарри. — Чёрный рыцарь! Настоящий фейерверк силы! Такие всегда злодеями выглядят, потому что ни на кого не оглядываются, незаметными быть не умеют. От них земля дрожит! Риддл твой из тех, что горы одним махом ворочает, но он загадочный, как и его Пиковая дама. Наверняка в прошлом у них обоих были какие-то ужасающие истории. Дорого бы я дал, чтобы узнать об этом побольше.

— И кто же я в иерархии вашей колоды? — спросил Снейп незначительным тоном.

Гарри, чувствуя изрядное опьянение, встал на колени и подполз к сидящему ближе, почти разместившись у него между ног.

— Ты Джокер. У него нет масти. Джокер может обернуться любой картой. Такой, что больше всех нужна. И с её помощью удаётся наверняка выиграть партию.

Вчерашний вопрос Снейпа не давал Гарри покоя, и он тихо спросил:

— А ты? Ты не боишься?

Снейп долго молчал, после чего тоже ответил:

— Нет.

— Ты так уверен во мне? Уверен, что я не попытаюсь что-нибудь с тобой сделать? — полушутя спросил Гарри, но глаза его были серьёзны.

— Уверен, — ответил Снейп ровно. — Ведь это означало бы ваше поражение.

— Что ты имеешь в виду?

— Вы видите самую суть вещей. Бог знает, как вам это удаётся. Я за тридцать семь лет своей жизни не встречал человека, который разбирался бы в искусстве подобно вам: не видя даже хлебных крошек, вы на лету определяете состав и форму целого хлеба. — Он наклонился к Гарри. Его проницательные бархатные глаза не давали отвернуться. Снейп словно видел его насквозь. Он добавил мягко: — Вы удивительный человек. Настоящий борец. К вашему несчастью, вы слишком умны, чтобы довольствоваться победой при помощи грубой силы. Что ж… попробуйте другим способом.

Гарри смутился. Снейп разгадывал все его уловки на раз-два.

— Эта мысль мне нравится, — сказал Гарри, улыбнувшись. — Я не понимаю, что значит вкус к бесконечности, но знаю, что такое обольщение. Ты распутник, Снейп, и твоя музыка — распутница. Когда играешь, ты тоже делаешь это? Совращаешь слушателя?

Снейп усмехнулся, и они смотрели друг на друга немного пьяно и в то же время с искренним любопытством. Гарри всё ещё стоял перед ним на коленях, и глаза их вели свой посторонний, молчаливый диалог.

— Можете назвать искусство духовной разновидностью разврата, — глаза Снейпа едва заметно вспыхнули. — И только. На большее не рассчитывайте.

— Я бы заключил пари, — пробормотал Гарри, — но с моей стороны это было бы опрометчиво, ведь тогда ты станешь сопротивляться вдвое сильнее.

Снейп залпом допил свой коньяк, а Гарри с восхищением добавил: