Крестоносец [СИ]

Мы выскочили на залитый солнцем двор. Вооружённых людей вроде бы не наблюдалось, вот только неожиданно ставни одного из окон первого этажа распахнулись и оттуда показалась красная рожа Трулля.

— Держите их! — возопил он, тыча в нашу сторону пухлым пальцем. — Стража! Хватайте их!

Вот же чёрт… Про окно я как-то и не подумал, балда. И уже со своей сторожевой вышки в нашу сторону мчится вооружённый до зубов стражник. Вот только, сообразив, что он один против двоих, пусть меч только у одного из нас, притормозил и стал растерянно оглядываться, видно, ожидая подмоги.

— Роланд, к конюшне!

И первым припустил в сторону приземистого, крытого просмоленными досками здания с узкими прямоугольными окнами. Роланд — следом за мной. Конюх — это был не стражник, а немолодой мужик вообще с одним ножом на поясе — в этот момент задавал лошадям овса, и при нашем появлении испуганно забился в угол.

Первой на глаза попалась Пегая, которая потянулась в нашу сторону мордой. Эх, подруга, не до тебя сейчас, извини. Ага, вот мой Аполлон, а в соседнем стойле стоит Матильда. Чёрт, и седлать некогда, но вот без уздечки никак, тем более что накинуть их уходит куда меньше времени. Мы с Роландом далеко не индейцы, что в фильмах с Гойко Митичем зачастую скакали без намёка на сбрую. Кстати, севшие на лошадь лишь после появления на континенте европейцев.

— Ты, — кричу я в сторону перепуганного конюха, — быстро две узды! Накинь вон на ту и эту лошадь.

Тот бросился выполнять приказ, а я на всякий случай встал в проходе, чтобы у конюха не возникло шальной мысли смазать пятки салом.

— Быстрее! — прикрикнул я на него, кидая взгляды в сторону ворот конюшни.

Пара минут — и мы выводим в поводу лошадей во двор. А в нашу сторону бегут давешний стражник и с ним ещё один с мечом наперевес. Добраться до ворот, избежав схватки, не получится.

Первым на меня налетает надзиратель с копьём. В последний миг успеваю сделать нырок, наконечник копья касается моей шевелюры, а я рублю мечом по опорной ноге противника. Спасает его то, что на нём кольчужные штаны. С другой стороны, мне бы не хотелось оставлять его на всю жизнь одноногим инвалидом. А то, чего доброго, от сильной кровопотери мог и богу душу отдать. Тем более что сила удара была такова, что стражник с воем покатился по вытоптанной, пожухлой траве.

Но предаваться философским раздумьям некогда, и вот уже мой меч (эх, если бы мой, а это всего лишь конфискованный у Баварца, хотя, справедливости ради, не самый плохой) отражает удар другого меча. Краем глаза замечаю, что Роланд топчется рядом, не зная, что предпринять.

— Выдвигай засов, открывай ворота. Садись на свою Матильду и скачи что есть духу! — кричу я ему, не отводя взгляда от готовившего новую атаку противника.

— Но…

— Твою мать, Роланд, делай, что я тебе говорю!