Крестоносец [СИ]

Сидевший до того на копне гнилой соломы амбал плотоядно оскалился на удивление крепкими и белыми зубами, впрочем, своими размерами и формой больше напоминавшими клыки, словно их специально подпиливали.

— А руки-то вы мне развяжете? — поинтересовался я у Баварца, когда тот запер дверь.

— А ты Людоеда попроси, он тебе поможет.

Вот же сука! Они двинулись дальше, и вскоре мимо моей новой камеры провели Роланда.

— Симон, ты почему здесь? — успел встревоженно спросить он, но в следующее мгновение толчок в спину придал ему ускорений.

Стихли шаги, захлопнулась дверь, ведущая из коридора к лестнице на первый этаж, и я повернулся лицом к всё так же сидевшему на копне соломы Людоеду.

— Ну что, курочка, вот ты и попалась. Так что ты там давеча кудахтала насчёт того, куда я должен засунуть свой клюв? Себе в задницу? А вот я сейчас в твою кое-что засуну, а потом откушу тебе ухо и буду его медленно и со смаком жевать. Иди сюда, моя цыпочка. Не хочешь? Тогда я сам подойду.

И он, поднявшись и раскинув в стороны свои грабли, начал неторопливо ко мне приближаться. Что мне было противопоставить этой сексуально озабоченной горилле, учитывая, что руки так и оставались связанным за спиной? Умением мгновенно освобождаться от пут подобно великим иллюзионистам типа Гудини я не обладал, так что приходилось рассчитывать лишь на две нижние конечности.

Благо что в своё время меня научили, как их можно с толком использовать в поединке. Нет, никаких «вертушек» или Йоко-гери. Вся эта показуха работает только в кино, в реальной жизни в бою против опытного бойца, будь ты хоть трижды Брюсом Ли, все твои ногомахи закончатся довольно быстро больничной койкой. И это в лучшем случае.

И пусть против меня вышел не профессиональный спортсмен, а просто громила, но рисковать я не хотел, даже невзирая на то, что это своё нынешнее тело прокачал в плане растяжки достаточно неплохо. А потому резким движением от души, как говорится, врезал каблуком сапога по голени.

Хорошо, что нас вчера не разули, эффект от босой пятки был бы не столь впечатляющим. А так я расслышал хруст ломающейся кости, после чего заросшая рыжим волосом обезьяна запрыгала на одной, здоровой ноге, а спустя пару секунд с воплем боли рухнула на выложенный каменными булыжниками пол.

— А-а-а-а…

Никогда не думал, что человек может так громко и долго орать на одной ноте. Там, наверное, не лёгкие, а кузнечные меха. Сейчас вся тюрьма переполошится. Вон уже из- соседних камер доносятся чьи-то возбуждённые голоса.

Не прошло и минуты, как загремели по коридору шаги надзирателей, во главе которых, хромая, вприпрыжку бежал Баварец. К тому моменту, как толпа надзирателей собралась у нашей двери, Людоед стонал уже чуть тише.

— Что здесь происходит?!

— Так он это… Ногу подвернул, — пождал я плечами как ни в чём ни бывало. — Шёл ко мне, наверное, помочь освободиться от верёвок, и вдруг подвернулась нога. Не иначе вон в ту ямку наступил.