Паж и лилия (СИ)
- Автор: Матросова Марина Сергеевна
- Язык: русский
- Жанр: Роман, новелла
Электронная книга - «Паж и лилия (СИ)». Краткое содержание книги:
Под Рождество Генрих задумал устроить в Лувре самый прекрасный вертеп. Для этого были привезены мраморные статуи Девы Марии с младенцем Иисусом, Иосифа, пастухов, волхвов, разнообразных животных.
Изваяния были одеты в самые роскошные одежды из шелка, бархата и атласа, украшены серебряной вышивкой и драгоценными камнями. Самая большая честь конечно отводилась младенцу Иисусу, завернутого в белые пелены с вышивками. На его челе красовалась золотая корона.
В честь младенца Иисуса в Рождество необходимо было выбрать Рождественскую Деву - Святую Луцию, которая была обряжена с ног до головы в белые одежды, а на ее голову возлагали золотой венок с еловыми веточками и драгоценными камнями. Дева должна была раздавать подарки приближенным короля и подавать вместе с ним милостыню. Генрих долго принимал решение, кто станет Девой. Рассмотрел множество кандидатур среди девиц своего двора, но в конце ошеломил всех решением, что избранницей станет его супруга королева Луиза. Это обстоятельство, несмотря на то, что королеву было не в чем упрекнуть, породило град насмешек и оскорблений в сторону короля. Злые языки стали утверждать, что королева Луиза и вправду непорочна, дескать до сих пор не соизволила родить наследника.
Лигисты, распространявшие эти слухи, также утверждали, что король празднует Рождество как положено у гугенотов.
Вечером Королевский двор собрался на торжественную Missaum in nocte, то есть ночную пастырскую мессу. Она длилась почти всю ночь, проводили ее высшие духовные лица Франции - архиепископ Де Гиз и кардинал Де Бурбон.
Для Генриха это было наиболее благодатная пора. Он проникся благоговением перед таинством рождения Бога Иисуса и, умывая свое лицо слезами, пел рождественские псалмы и читал молитвы. Шико следовал его примеру.
Маринус и Натаниэль, не являясь в общем-то католиками, все равно присутствовали на мессе и сидели тихонько на скамеечках в месте неподалеку от короля, что означало его хорошее расположение к ним.
После окончания первой мессы король удалялся на небольшой отдых, во время которого разговаривал только с духовными лицами, а затем на рассвете все собирались на вторую службу - Missaum in aurora. Эта было недолгое моление, символизирующее рождение младенца от Девы Марии и посвящалось Ей. Как только служба подходила к концу уставшие дворяне разбредались по покоям, чтобы дать себе отдохнуть. Генрих же наоборот находился на душевном подъеме, поэтому не хотел ни спать, ни есть. По настоянию своего проповедника он выпил лишь бокал вина и вкусил кусочек хлеба, а затем уже принялся принимать родственников и друзей, дабы вручить им подарки.
Затем по обычаю он встречался с представителями цехов, которые преподносили ему свои дары, словно восточные волхвы. В полдень, когда эта церемония заканчивалась король и его двор вновь встречались в главной церкви Парижа Нотр Дам Де Пари, где слушали последнюю дневную мессу, обозначавшую рождение Бога в наших душах.
И только после этого все сбирались в Лувре за праздничными столами, где король произносил торжественную речь и угощал традиционными яствами своих гостей. Подавали суп из шпината, устриц, паштет из гусиной печени, откормленных индеек и каплунов, торт в виде полена из крема и каштанов, а также игристое вино.
По окончанию ужина король выслушал все поздравления и отправился в свои покои, чтобы провести остаток вечера в свое удовольствие.
Шико сидел напротив камина, жёлтые языки пламени бросали на его умное лицо мягкие отсветы, от того его блестящие чёрные брови казались такими же языками пламени, а сухие выбритые щеки словно покрылись золотом. Шико пододвинул к себе шахматный столик и любовно поправил фигурку белого короля длинным узловатым пальцем.
- Шико! Шико, сын мой, ты здесь? - раздался голос Генриха. Король вошёл в покои после того как принял освежающие водные процедуры, он снова прекрасно пах духами и кажется даже слегка светился от пудры.
- Да, Генрике, я здесь. Сыграем, сын мой, - Шико с поклоном пригласил короля присесть рядом с собой.
- Мы сыграем с тобой, потому что ты так хочешь. Сегодня Мы решительно хотим, чтобы все мои друзья были довольны.
- Вне всякого сомнения, сын мой.
- Я сыграю чёрными, - сказал Генрих.
- Ты уверен, сын мой, чаще выигрывают белыми, - заметил Шико и в глазах его отразился огонь.
Генрих смерил Шико величественным взглядом, однако это не смутило шута, по крайней мере внешне он этого не выдал и продолжил свою игру.
- Делайте ход, господин Шико.
- Разумеется. Знаю, сын мой, что ты мнищь из себя тонкого психолога и уверяешь, что по лицам людей, по некоторым лишь движениям их лицевой мускулатуры ты можешь определить и их нрав и намерения в конкретный момент и даже некоторые потаенные секреты.
- Да, Шико, это истинная правда и ты должен это знать.
- Вне всякого сомнения. Я хочу заметить, что этой премудрости я у тебя слегка подучился.
- Неужели? И ты хочешь мне это продемонстрировать?
- Если позволишь.
- Только если это не глупая шутка.
- Я читаю некоторые знаки на твоём лице, Генрих, и они говорят мне о том, что в твоей голове созрел некий замысел. И раз замысел созрел, он рано или поздно себя обнаружит. Но я не могу проникнуть глубже в твой изощренный ум, и потому поведай мне, что ты там удумал, сын мой.
Генрих улыбнулся чересчур самодовольно, что говорило в подтверждение слов Шико. Очевидно, что король был горд своей идеей, и тем, что Шико это заметил, но явно не собирался вот так ее открывать.
- Шико, ты прозевал коня.
- Вот и нет, это ты, сын мой, подставил своего слона.
- Что? Тогда вот так! - Генрих поспешил исправить свою оплошность.
- Теперь ты потерял своего коня, Генрике.
- Что, ты затеял, Шико?
- Цугцванг.
- Хочешь сказать, что я в ловушке?
- Да, Генрих.
- По-твоему, я настолько плох?
- Пойми, Генрих, что бы ты не задумал, ни к чему хорошему это не приведет. Твои враги сильнее тебя.
- Что ты прикажешь мне ничего не делать?
- Ничего не делать тоже нельзя.
- Благодарю, господин шут, вас не разберёшь.
Шико пожал плечами.
- И всё же, Шико, как мне поступить мудро или жестоко? Братья Бомонт хотят сделать из меня тирана, а ты мудреца. Но нельзя быть одновременно тираном и мудрецом.
- Эндшпиль, ты проиграл, Генрих.
- Ты жульничал.
- Как это низко для королевской особы подозревать меня в жульничестве! - возмущенно воскликнул Шико и скрестил руки.
Генрих смерил его внимательным взглядом.
- Проникая в коварные замыслы, сам отчасти проникаешься коварством, - ответил король.
- Шах и мат!
- По-моему, ты что-то спрятал в руке! - Генрих слегка перегнулся через шахматный столик, чтобы получше рассмотреть своего шута.
- Как не стыдно быть таким подозрительным, нет у меня ничего в кулаке! Вот смотри! - Шико продемонстрировал свои узкие ладони, растопырив пальцы для убедительности.
- Прости Шико, знаешь излишняя подозрительность надёжнее слепого доверия.
- Кто тебе сказал такую чушь?
- Натаниэль.
- Ты слушаешься этого мальчишку?
- Шико!
- Генрике!
- Кстати, я пойду проведаю его.
- Кого?
- Натаниэля, бедный малыш, так страдает.
- Он страдает от твоих постоянных визитов.
- Не говори ерунды.
- Ну Да!
Натаниэль по настоянию своего лекаря Реми поначалу соблюдал строжайший постельный режим, но праздничная суматоха в преддверии Рождества никак не благоприятствовала врачебным предписаниям. Де По приходилось вставать и посещать мессы, и даже король не мог заставить Натаниэля прекратить его отчаянные вылазки и бессмысленные страдания.
- Сударь, я вам приказываю лежать в кровати и не вставать! - гневно произнёс Реми. Маринус сидел в кресле с книгой и взглядом одобрил строгий тон лекаря.