Цвет боли

Уголок ее рта скривился в полуулыбке:

— Ника говорит, что ты бесполезен на работе. Она даже не знает, зачем ты приходишь, потому что ничего не делается.

— Она права, — хрипло сказал Марк. — Ты мне нужна, Ева. Ты моя вторая половинка. Я цел только тогда, когда с тобой.

— Я тоже тебя люблю, Марк.

Облегчение сделало его слабым. Он едва мог стоять на коленях. И он оставался на коленях, прося у нее прощения столько времени, сколько это требовалось. Он был Доминантом, а она была покорной, но сейчас у нее была вся власть, а у него — нет. Потому что без нее его сила ничего не значила. Без ее драгоценного дара подчинения его доминирование не значило ни черта. Его жизнь не имела смысла.

Но что-то в ее взгляде помешало ему что-то сказать в ответ.

— Но этого недостаточно, — мягко добавила она. — Ты говоришь, что любишь меня, но не доверяешь мне. А без доверия любви недостаточно. Без доверия между нами только вожделение и секс.

Марк склонил голову, его лицо горело. Комок в его горле был таким огромным, что он едва мог дышать. Он снова поднял глаза и увидел в ее глазах ответную печаль. Глаза, которые кричали о поражении. Она сдавалась.

— Ты тот, кто ставит Роберта между нами, — мягко сказала она. — Не я. Я двинулась дальше, Марк. Я отпустила его. Я сделала это, когда пришла к его могиле много недель назад. Я знала, что после того, как мы вступили в отношения, тебе было неприятно говорить о нем, хотя раньше ты, казалось, не возражал. Я даже поняла, почему ты не хочешь, чтобы мне напоминали о мужчине, которого я когда-то любила, когда я была в твоей постели. Но твоя собственная неуверенность — вот что удерживало его между нами. Я была с тобой честна. Все время я был честна. И я дала тебе все, что ты просил — требовал — от меня, и все же ты не предложили мне эти вещи взамен. Ни твое уважение. Ни твое доверие. Ты говоришь, что любишь меня, но я не верю, что любовь может существовать без доверия и уважения.

— Пожалуйста. Не говори ни слова, — умолял Марк. — Позволь мне извиниться. Прошу прощения, Ева.

Она послала ему еще один печальный взгляд, от которого у него заболело сердце. В ее взгляде было столько смирения. Как будто у нее не было надежды на их будущее. Он должен иметь достаточно надежды для них обоих.

Он поднес ее руку ко губам и нежно поцеловал ее открытую ладонь.

— Моя дорогая Ева. Как я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю, что это меня убивает. Жизнь без тебя убивает меня. Я не могу выжить без твоей любви. Я не хочу жить без этого. Пожалуйста, дай мне — нам — еще один шанс. Я стою перед тобой на коленях, дорогая, и останусь на них до конца своей жизни, если это то, что нужно. Просто останься и дай мне шанс исправить ошибки. Ты права. Я был очень неуверен. Ты застала меня врасплох той ночью в Доме. Я не планировал сделать свой ход так скоро, и, возможно, это я еще не был готов. Я был вынужден действовать, иначе я рисковал потерять тебя, а это был не вариант для меня. Я был… напуган. Я так боюсь потерять тебя. Не быть тем, что тебе нужно из-за невозможности соревноваться с памятью Роберта. Я остро отреагировал. Я это признаю. Это была худшая ошибка в моей жизни, и я чуть не потерял тебя из-за своей глупости и иррациональной ревности. Этого больше не повторится, Ева. Ты моя жизнь. Я доверяю тебе. Ты говоришь, что нет, но это не так. Я не доверял ни тебе. Я не доверял себе. Я не верил, что меня когда-нибудь хватит для тебя. Не верил, что смогу сделать тебя счастливой. Что со мной ты была бы так же счастлива, как с Робертом, и это съело меня, подрывая мою уверенность, пока все, что осталось, не превратилось в злую оболочку самого себя. Ты все сделала правильно, в отличие от меня.