Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

— Куда разбежались? — спрашивал я, потому что действительно не понимал. Не соображал и недоумевал. Но Вера, вопреки своему имени, никак не могла поверить, что это я искренне, а не нарочно.

— Перестань, пожалуйста, перестань, — умоляла она. — Будь человеком.

— Человеком, — повторял я. — Каким человеком? Зачем?.. Не хочу.

Вера поджимала губы и вставала. Делала несколько кругов перед моим лицом — и вновь садилась напротив меня.

— Аркадий, соберись. — Вера пристально смотрела мне в глаза. — Нам осталось не так много. Ты сможешь. Справишься.

Она гладила меня по голове, трепала по щеке, поминутно хватала за плечи. При других обстоятельствах я бы этого не потерпел. Но теперь мне было все равно. И она как будто этим пользовалась.

Через несколько часов ее усилий я наконец перестал отвечать ей невпопад — и она возликовала.

— Ну вот и славно, вот и молодец, — сюсюкала она, как с ребенком. — Так, значит, мы взяли себя в руки. Да? Я думаю, уже завтра сможем продолжить. Да?

Тут я наконец осознал, какое дьявольское умолчание, чертовское противоречие сквозило во всех ее словах.

— Продолжить, — повторил я. На сей раз не безвольно, а с нажимом, тяжело, даже злобно. Вера сразу осеклась и замолчала. — И кого же мы будем, — цедил и чеканил я слова с таким видом, словно плевал ей в лицо, — теперь снимать, скажи-ка мне на милость?

— Пока что сцены без героинь, — растерянно пролепетала Вера.

— «Пока что», — язвительно передразнил я. — А потом — что?

На Веру внезапно нахлынула скромность. Она опустила глаза, стала стыдливо одергивать платье — и бормотать:

— Да, я понимаю… Это тяжело… Но… Ведь другого выхода нет… Поэтому придется…

— Что придется? — сверлил я ее взглядом. Она явно представляла себе этот мой взгляд и по-прежнему не решалась поднять на меня глаза.

— Придется… искать замену, — тяжело вздохнула Вера, показывая, что она, мол, тоже сожалеет, что все так вышло. Знаем мы эти сожаления…

Впрочем, работа для нее превыше всего, поскольку ничего другого у нее в жизни и нет. А обо всем, что отрицательно сказывается на работе, она действительно сожалеет. Больше, чем кто-либо еще на студии.

С каким-то садистским (или все-таки мазохистским?) упорством я продолжал вынуждать Веру сказать все до конца. Она небось рассчитывала, что я не стану этого делать и соглашусь играть с ней в это мерзкое умолчание…

— Итак, кому же искать замену? — не спросил, а уже буквально прошипел я.

— Варваре Армагеровой, — решительно ответила Вера и наконец подняла на меня глаза.

А я в ярости вскочил со стула.