Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11
- Автор: Сорокин Геннадий Геннадьевич, Новицкий Евгений Игоревич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Интернет издательство "Vitovt"
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11». Краткое содержание книги:
Но я держался. Пока я все не выясню, я буду держаться. Я должен держаться. Выдержать и продержаться. Это испытание. И я не сломаюсь, пока не… Пока сам не захочу. А захочу, только когда у меня не останется вопросов.
Я взял себя в руки и внятно, может, немного угрожающе, стал спрашивать:
— Ты это видел? И ты не понял, что случилось?
— Я это не видел. И я не понял, что случилось, — механическим голосом ответил Волнистый. Если бы в этом голосе не сквозили такие ужас, отчаяние, страх и беспомощность, я бы решил, что он издевается.
— Это было не при тебе? — продолжал я, чувствуя, что и сам разговариваю как-то автоматически. Но не срываться же в эмоции. Это преждевременно. Усилием воли надо заставить себя быть сдержанным. И не делать поспешных выводов. Может, все еще образуется, обойдется…
Меня даже не нервировала обнаружившаяся у Волнистого манера отвечать после долгой паузы. Напротив, если бы он отвечал сразу, я бы еще больше его возненавидел.
— Не при мне, — пробормотал он, отмерив еще один отрезок звенящей тишины.
— Где же ты был? — со злостью прошипел ему я.
— Вышел… Не было меня… Откуда же я знал?.. — Волнистый оправдывался передо мной и, по-видимому, не считал это сейчас противоестественным.
— То есть ты вернулся домой — и… — Я представил себе эту картину, и мне сделалось дурно. Я зажмурил глаза и прикрыл их ладонью.
— Да, — сказал Волнистый, выдержав паузу. — Я подбежал к ней… Она уже… Потом подъехала «Скорая» — и они мне сразу… Махнули рукой… Врач махнул, представляешь?.. Это не фигура речи — действительно махнул…
— Представляю, представляю, дальше что? — торопил я.
— Дальше ничего, — простонал Волнистый после еще одной, самой долгой паузы.
— Дальше ничего, — повторил я уже без всякой злости. Повторил, соглашаясь.
Я бы мог ему что-то сказать. Что-то жестокое, несправедливое, абсурдное. Что-то вроде: «И какого хрена, болван, ты забрался так высоко? С тебя довольно было бы квартиры и на первом этаже!..»
Но Волнистый был мне уже безразличен. Его функция исчерпана. Я никогда уже не заинтересуюсь ни им, ни какими угодно его словами. Плевать мне на его свидетельства, воспоминания… Плевать мне теперь на все. На всех. На него в первую очередь.
Я повесил трубку.
51
Я не придумал ничего лучше, чем напиться. В этот же вечер я пошел в ресторан Дома кино и наклюкался там с полузнакомыми и вовсе незнакомыми актеришками и неактеришками.
Очнулся я вновь у себя дома, не помня почти ничего, особенно того, с чьей помощью сюда добрался.
Сполз с кровати и — такой, как был: опухший, помятый, едва ли не оборванный — отправился на улицу. Взял только бумажник (к моему удивлению, в нем было аж тридцать рублей) и сигареты, но не взял ключей, не переобулся, не переоделся. Дверь даже не стал прикрывать — мне как будто хотелось, чтобы у меня вытащили все имущество. Тем более что какое там, к черту, у меня имущество…
В ближайшем винно-водочном меня не узнали — приняли за типичного ханурика. А ведь я у них бываю — не то чтобы часто, но бываю. Но никогда не был в таком виде и с такого бодуна.
Домой я пришел с полной авоськой водки и стал жадно лакать ее: на пустой желудок, без закуски, без чего бы то ни было. Лишь пил и курил.
Никто не звонил. Никто не заходил. Никто меня как будто не хватился. Или я просто не слышал звонков — телефонных, дверных… А я вообще запер дверь? Ничего не соображу.
Но, как назло, я услышал звонок от того, кого не хотел больше видеть и слышать никогда.
— Алло, — прохрипел я в трубку — и сам испугался своего голоса. Сколько уже часов (дней?) я не произносил никаких слов и никого не видел? Куда все подевались? Возможно, я оглох от пьянства и шока, но сейчас я ведь ясно слышу и узнаю голос Волнистого…
— Ты… — кое-как цедил слова Волнистый, — придешь… на… на… похороны?
Я мигом протрезвел и даже вскочил на ноги. Этот вполне ожидаемый вопрос шокировал меня едва ли не больше, чем известие о ее… Так сколько уже прошло дней?..
— Когда? — спросил я уже своим обычным голосом.
— Сегодня, — сказал Волнистый и сдавленно зарыдал. Видимо, изо всей силы зажимает сейчас себе рот рукой. Я поморщился.
— Нет, я не приду, — спокойно ответил я, — я… не могу.
Волнистый вполне мог расценить это так, что я чем-то занят — и поэтому не приду, но он все понял правильно.
— Понимаю, — всхлипнул он. — Я тоже. Тоже не могу. И я бы не пошел. Но… не могу. Не могу не пойти.
Честное слово, если бы он сказал: «А вот возьму и тоже никуда не пойду», я бы полюбил его как брата. Но куда уж ему… Не дождаться ему моей любви, а также симпатии, приязни и даже лояльности.