На последний шанс меньше

– А вдруг затихорились? – Паша ещё раз пугливо огляделся. – Всё-таки они люди серьёзные…

– Здесь могут быть только бомжи, дети и дикие животные. – Никита старался проявлять терпение. – Поверь – за то время, что мы наблюдали, кто-нибудь да показался бы. Мы же всё-таки не со шпионами имеем дело, не с настоящими разведчиками…

Взгляд Паши ответил возражением, но он смолчал и первым пошёл внутрь. Никита двинулся следом.

Снаружи здание, оказывается, было ещё ничего: внутри это уже оказался склеп, руины. Парни прошли чуть вперёд и остановились возле большой кучи мусора, накопившегося, наверное, за десяток лет.

– Вон сюда. – Паша зашагал по коридору мягко, стараясь не взбаламутить пыль. – Никит, прикрой спину.

Никита нахмурился: тут и прикрывать нечего – сразу ж видно, что пыль давнишняя, уже неделю минимум лежит никем не тревоженная… но промолчал. Нашим легче.

Паша шёл, и Никита видел, как напряжены его движения, как по затылку течёт пот и темнеет от него же на спине майка. Пройдя по захламлённому коридору и свернув в комнату с единственной целой дверью, Паша встал, как вкопанный, будто увидел приведение.

– Всё пропало… – выдохнул он жалко, уставившись на разломанное бюро, точно дровосеком изрубленное на куски. – Тайника больше нет…

Никита вошёл следом, остановил взгляд на обломках

– Ты точно не перепутал? – Он огляделся. – Может это какое-то другое место?..

– Перепутал?! – Паша возмутился до глубины души. – По-твоему я что – без памяти хожу?! Без глаз?!

– Ну-ну, не кипятись… – Никита положил ладонь ему на плечо. – Пойдём, посмотрим, что там в обломках.

Сказал и, не обращая внимание на безучастность друга, подошёл к развалине.

Пыль покрывает дерево густо, её толстый слой искажает цвет, но кое-где видны изменения и даже белеет свежий срез…

– Да, разбомбили его конкретно! – Никита с наигранной бодростью ковырнул деревяшку. – Но видно, что это было не сегодня. И даже не вчера. Судя по всему – недельки две назад, а то больше.

– Это всё Гарик! – крикнул Паша неожиданно, да так громко, что заставил, наверное, всполошиться птиц на чердаке. – Это всё он! Я знаю!

Никита краем глаза заметил, как сжались у приятеля кулаки – аж до хруста, до красноты. Одновременно по щекам его потекли слёзы.

– Ненавижу его! Это всё он!

– Дружище, если ты так будешь горланить, то сюда менты со всего города съедутся, – предостерёг Никита, отбросив ещё одну деревяшку. – Ты чего кричишь? Ты спокойнее будь…

Паша замолк. Глаза его закрылись, а кулаки поднялись аж до висков, чего он в волнении не заметил. Чуть поостыв, он взглянул на Никиту влажными, измученными глазами и вышептал:

– Да, наверное ты прав… Пойдём отсюда. Делать здесь нам больше нечего.

И вышел из комнаты не медля. Никита хмыкнул и направился следом. Он решил ничему не удивляться, просто плыть по течению и как бы наблюдать за всем со стороны, словно посторонний.

Вместе они выбрались и вместе продрались через кустарник обратно к месту, где перелезли через забор.