На последний шанс меньше

Стрельба прекратилась. Хоть всё ещё и опасался словить пулю, но Виктор выглянул: мужчина лет тридцати, с пухлыми губами и носом картошкой выбросил автомат. Сжигая исходящую дымом резину к нему подъехала «десятка» – та самая, которая плелась в хвосте! Стрелок прыгнул и в ту же секунду машина, заставляя визжать шины, скрылась. В воздухе повис крепкий аромат пороха и жжёной резины.

Слыша рёв уносящейся «десятки», Виктор оцепенело глядел в лицо брата, в его стеклянные и уже ничего не видящие глаза. Струйка крови изо рта мёртвого перестала течь. Губы Виктора задрожали, в глазах застыли слезы, а в глотке – стон.

…Каким-то чудом Виктор скрылся, не привлеча внимания. При мысли, что нужно оставить тело Антона лежать и дожидаться внимания посторонних сердце его мучительно сжалось, но он всё-таки ушёл, поседев за час жизни, как за десять лет. Вообще, если бы кто увидел его голову нестриженной, то охнул бы – так ярко она расцвечена чёрным вперемешку с белым… Потому и стрижётся налысо.

Домой возвращаться не стал – может ждать засада, да и наверняка ждёт. Обе симки, которыми пользовался, вынул и засунул в карман, в самый глубокий угол. Взамен установил новую, заранее для таких случаев купленную и ни разу ещё не пользованную.

Виктор долго думал, где остановится, пока не снял на ночь дешёвенькую квартирку в районе железнодорожного вокзала, где половину вечера просидел, роняя слёзы и не имея никакого желания сдерживаться: плевать, всё равно никто не увидит… А вот вторая половина, захватившая и часть ночи, стала радикально противоположной: Виктор наполнился такой жгучей, раскалённой, ядовитой ненавистью, что чуть не сошёл с ума, представляя, как разносит Агаяна и всех его шавок, как лично рвёт их на куски и скармливает мясо собакам!.. Большого труда ему стоило успокоиться и сказать себе, что именно сейчас от него требуется наибольшая холодность и прагматичность, что утро вечера мудрее… С горем пополам он заснул только в пятом часу.

Поутру, так толком и не выспавшись, Виктор запоздало позвонил своим ключевым, разъяснил ситуацию и велел хоть и не отсвечивать – неизвестно, для кого ещё может готовиться ментовская засада – но держать ухо востро, руки на оружии, а передвигаться только группами. На жизнь каждого в любой момент могут покусится.

Чертовски, сатанински Виктор возненавидел ситуацию, в которой оказался: главный на нарах, бизнес в ментовском стопе, агаяновские могут ударить из-за любого угла… С родителями связаться нельзя, даже обнадёжить их нельзя. Ни в морг, ни на похороны брата тоже нельзя – и там покуситься могут, скоты…

Нет, оплакивать и скрежетать зубами можно будет только потом, когда опасность смерти и неволи минует. Сейчас нужно действовать, решительно действовать!..