Котенок 2. Охота на Лигра

— Уйду, — кивнул он. — Но только после того, как расскажу кое-что.

— Мне. Не. Интересно.

— Мое настоящее имя Керион Веран, и я родился на несоюзной планете Лаг, которая находится в той же системе, что и Тайли.

Я удивленно воззрилась на Ригана. Он продолжил:

— Веран — орионская династия, основанная потомками гигантов с планеты Тои. Когда время монархии ушло, Вераны стали одной из семи правящих семей. Наша планета даже по меркам ЦФ была развитой: у нас было высокотехнологичное оружие, хранилища эо-ши, своя культура, отличные школы, храмы; мы сотрудничали с жителями других несоюзных планет, обменивались технологиями. Представители РО предлагали вступить в Союз людей и сделать планету Лаг союзной. Так РО контролировала бы «окраины», и можно было бы развернуть новые военные базы, чтобы противодействовать спящим. Но тогда пришлось бы выполнять общие указания Союза, а они не все устраивали нас, ведь мы хранили традиции, которые шли вразрез с моралью Союза или даже ближайшей РО. Словом, это было непростое решение. В это же время начали поступать предложения и со стороны слуг рептилоидов — нам предлагали сотрудничество. В конце концов, было решено вступить в Союз, но мы не успели: слуги спящих напали. Нападение было неожиданным; при бомбежке были задеты хранилища эо-ши и системы защиты, основанные на эо-энергии. Возникли многочисленные зоны деструкции, и планета стала непригодной для жизни. Треть населения погибла, а те, кто сумели спастись, укрылись на ближайших планетах. Никого это не удивило. Орионцы — частые жертвы атак, тем более орионцы с несоюзных планет.

Риган замолк, переводя дух; его взгляд стал стеклянным, ничего не выражающим. Примерно таким же, ничего не выражающим, был и его рассказ. Каждое предложение, каждое слово звучали четко, размеренно, будто я слышала неживой пересказ андроида. После недолгого молчания «Керион Веран» продолжил рассказ:

— Мой отец был образованным человеком, полиглотом, интересовался чужими культурами, часто путешествовал. Умный, тактичный, сдержанный, с твердым характером, он был идеальным дипломатом и налаживал контакты Лага с внешним миром, в частности, он и отвечал за переговоры с представителями Союза. Я редко видел его, он часто улетал по делам, и моим воспитанием занимались мать, дяди, дед, прочие родственники. У меня было счастливые детство и юность, я ни в чем не знал нужды, но моя жизнь была распланирована на годы вперед. Я должен был усвоить строго определенные знания, соблюдать строго определенные традиции, жениться в строго определенное время на строго определенной девушке, вести себя строго определенным образом… всю жизнь. Да, всю жизнь я должен был посвятить Лагу. Это меня страшно угнетало. От отца я унаследовал интерес к другим планетам, культурам, путешествиям, а от матери — все остальное. Став совершеннолетним в двадцать пять лет, я заявил отцу, что хочу получить высшее образование в РО. Подумав, они с матерью согласились и пристроили меня в престижное заведение, где изучали культурологию и иные наречия, в том числе мертвые. Я мечтал побывать во всех уголках вселенной, встретиться со всеми представителями рас, видел свою жизнь яркой и полной впечатлений, поэтому смирился со скучной учебой, насмешками одногруппников, для которых был не элитой из рода Веран, а просто самоуверенным выскочкой с окраинной планеты. Но скучно мне было только поначалу. Жизнь в РО сильно отличалась от жизни дома. Скоро я пообтесался и влился в новое общество. Учеба давалась мне легко, и быстро отошла на второй план; я устроился на первую работу, обзавелся друзьями, девушки прохода не давали. Несколько лет пролетели, как миг… О возвращении на Лаг я и не думал. На практику нам предложили слетать в ЦФ, но только тем студентам, у которых было гражданство РО. Недолго думая, я подал заявку на оформление гражданства — у меня были привилегии, так как я уже несколько лет жил и учился в РО. Когда отец узнал, что я стал гражданином РО, был шокирован. И не только он — все мои родственники. В то время на Лаге еще думали о присоединении к Союзу, а тут я, Веран, получаю гражданство РО, входящей в Союз! Они сочли это оскорблением, и дед с отцом явились ко мне, чтобы в лицо сказать, что я повел себя, как полный цвин. Я не считал себя виноватым, и заявил, что в любом случае не вернулся бы на отсталый Лаг, и что хочу свободной жизни. Тогда дед сказал, что я могу не возвращаться вообще, и что больше они оплачивать мое обучение не будут. Много мы друг другу наговорили тогда: они считали себя правыми, а я себя. Это был последний раз, когда я видел их… Мама много раз связывалась со мной, просила срочно прилететь, говорила, что есть важный разговор, который не касается моего поступка и ссоры, но который касается лично меня и моей безопасности. Я счел, что ее слова это просто попытка заманить меня домой, на Лаг, чтобы помирить с родичами, и так и не прилетел. Вместо этого отправился в ЦФ на практику, как и хотел.