Дело о ядах [ЛП]

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

— Его кровь, — неистово бормочет она. — Это то, что мне не хватало. Когда я катилась по сцене… — ее голос затихает, трясущейся рукой она вынимает кинжал из перевязи Лесажа, проводит им по ладони и прижимает руку к зияющей колотой ране на его спине. Она давит все сильнее, пока ее запястье не оказывается в крови. Я вздрагиваю от ужасных хлюпающих звуков — словно ботинки в грязи, — но Мирабель скрипит зубами и сжимает пальцы.

Черный дымовой зверь визжит над нами, сгибаясь, как будто пальцы Мирабель сжимают его шею, а не внутренности Лесажа. Она меняет хватку, и он падает на платформу. Доски трескаются под весом существа, и в воздух взлетают обломки, некоторые из них были такими же длинными и зазубренными, как копья. Жемчужно-розовый дракон яростно ревет и пикирует, чтобы защитить своего друга, но Мирабель снова вонзает руку, заставляя второго зверя пронестись по небу. Он врезается в фасад Собора Парижской Богоматери, и все витражи разбиваются. Монстр падает на землю с такой сильной дрожью, что я отлетаю в Мирабель.

На платформе черный зверь стонет и хлопает крыльями. Людовик наступает с одной стороны, Гаврил — с другой, и вместе они вонзают меч и кинжал в длинную шею существа.

— Еще один! — кричит мне Мирабель, пот стекает по ее лицу. — Закончи это.

Из последних сил я поднимаю с земли меч павшего стража Общества и тащусь к тому месту, где лежит существо. Оно шипит при моем приближении, его уши прижаты, а желтые глаза дикие. Одно мерцающее крыло изорвано, а его передняя лапа искривлена ​​- чешуя оторвана, и видно бледную плоть. Я подбираюсь ближе, и он собирается, как змея, извивается, чтобы ударить, но когда он пытается сделать выпад, он визжит от боли. Его голова поворачивается в сторону, и я использую шанс, который дала мне Мирабель.

Я вонзаю меч глубоко в бок существа. Гейзер горячей черной крови брызжет мне в лицо, и я отшатываюсь. Прочь от когтей дымового зверя.

Он кричит и стонет. Или, может быть, это я. Все мое тело кричит от боли. Мир то всплывает, то исчезает, становясь все темнее и темнее, пока я не перестаю видеть зверя, собор или даже дым. Я один, плыву во тьме. Скованный великолепным звуком тишины.

Не знаю, конец ли это. Или это начало. Но в любом случае это похоже на победу.

* * *

Когда я просыпаюсь, я лежу в постели. Огромная кровать с чистой простыней и шелковым покрывалом. Поскольку я никогда в жизни не спал в такой хорошей постели, я полагаю, что, должно быть, все еще сплю, и закрываю глаза, чтобы еще немного погреться в тепле. Но затем мои конечности начинает покалывать, и ужасающие сцены из Собора Парижской Богоматери заменяют туманное серое ничто: кровь, монстры, тела, разбросанные по двору.

Как все закончилось?

Я поднимаюсь на локтях, но боль пронзает мою грудь, заставляя меня снова лечь на матрас. Я осторожно дотрагиваюсь до контура ужасного отпечатка руки Лесажа на моей груди, но вместо этого нахожу ножевую рану вместе с толстой коркой трав.