Искаженная спираль

Чоуза, с командой, героически драпали вдаль.

А вот Майто Дай был пафосен, величественен и, подозреваю, преизрядно вонюч. Ну, учитывая состав светящегося пара, пока зеленого цвета, источаемого его тушкой. Уковырять же его пробовал один из ковырялоносцев, пытающийся железной и дырявой доской для серфинга прихлопнуть рукопашника. Вполне безуспешно впрочем. Остальные вражеские, изрядно премерзкие хари, встали полукругом и злорадно упивались представлением.

Я же, полюбовавшись безоговорочным доминированием сил инерции и здравого смысла, над поклонником «больших мечей», стал пробираться на удобоваримую траекторию атаки. А то, уж больно Дай верткий был и сектор обстрела перекрывал.

Ну, вроде занял. Майто, тем временем, стал потеть синим, оппонента своего отправил в явный нокдаун. Парочка ковырялоносцев выдвинулась, моего будущего сотрудника ковырять. Я же, от души «телекинезнул» проволочный дом духов. Клоны, рассеянные вокруг полянки, тут же чакрошторм врубили. Ну и присоеденились к резне охреневших, через секунду.

Шуншином дорезал я мечника, и думалось мне, что душа у меня излишне широкая и мощная. Не то, чтобы это плохо, но дух отработал где–то в далеко, судя по всему. А вот рваная дыра в мечнике, сантиметров в двадцать диаметром, была явно летальной. Это, видно, я на нервах и со страху щупалами излишне резко дернул. К счастью, воевал я в нужную сторону.

Дай от шторма на удивление быстро отошел, правда пошатывало его слегка. Однако позу с откляченной задницей и надутой грудью принять это ему не помешало, как и выдать бодрым голосом:

— Благодарю Вас, Удзумаки–доно! Из–за того, что я не смог справится сам, обратно я побегу на руках!! Пока юность горит во мне!!!

— Дай–кун, прошу, присядь и, во имя юности, выслушай меня.

— Хай, Удзумаки–доно!

— То, что я видел и, прости, обоняю, это техника Восьми Врат, если зрение меня не подвело?

— Именно, Удзумаки–доно, ради сына и его друзей я хотел повергнуть врага, во имя Юности!

— Ради сына, Дай–кун, ты бы лучше жил и учил его. Видя твои безусловные успехи в овладении столь непростой техникой, я понимаю, что называющие тебя «вечным генином» — дурачьё, твой невысокий ранг ведь связан с постоянными тренировками? — собеседник приняв позу «откляченный зад и распушенные усы» кивнул. — Так вот, Дай–кун: умерев, не важно «ради чего», ты сам бы стал дурачьём, не обучив ни сына, ни многих других шиноби, будущее которых зависит от твоей науки.

— О чем Вы, Удзумаки–доно? — повиливание откляченной задницы.

— Академия шиноби, Дай–кун. Я, как советник Хокаге, хотел бы предложить тебе место наставника–тренера по тайдзюцу, да и физической подготовке. Юности там, — ухмыльнулся я, — хоть отбавляй, уроки твои будут полезны и сохранят не одну жизнь. Да и сыну своему ты еще не раз пригодишься на его пути шиноби.