Маленькая слабость Дракона Андреевича

Мои сны иногда чудовищны. Совсем не тем, что они кошмары. А тем, что они меньше всего напоминают сны. А еще тем, что, не подчиняясь никакой логике, и не зависимо от тех эмоций в которых я уснула, я отхватываю в совершенно неподходящие для этого моменты какую-нибудь жесть…

Можно ли придумать менее подходящий момент, чем сейчас? Я думаю – вряд ли. Но снится… Меня втягивает внутрь бетонной коробочки в скрюченного в ней человека. От человека в нём ничего уже не осталось. Остались только всепоглощающая боль, мучительная мольба о смерти и животный ужас, а еще густое, топящее сумасшествие. Он пытается разбить свой череп о бетон. От каждого удара всё темнеет, и сознание моё расщепляется. И одна я – проживает это изнурительное самоубийство, а вторая – осознаёт, что я лежу на кровати в объятиях Аронова. И сейчас меня начнёт выталкивать в реальность, и моё тело, как обычно, не примет меня сразу.

И я молюсь, чтобы этого не случилось. Но иначе ведь не бывает… И вот меня рывком выдёргивает из бетонной коробки и с гулом и лязгом швыряет обратно в тело. Тело бьют судороги… Пытаюсь вдохнуть и тормознуть это. Не получается!! Никогда не получается…

Ну почему сейчас?! При нём. Ну почему?!?

– Женя!! Женечка… – встряхивает он меня. – Женя!

Я с криком вырываюсь из его рук, подскакивая на кровати. Тяжело дышу, не собрав ещё воедино свои расщепленные версии и их переживания. Той версии, что только что из коробки, вообще похуй… А той, что по-настоящему осознаёт, где реальность… Это пиздец!

– Женя – это что было?..

Тревожно вглядывается мне в глаза.

Делая вдох поглубже, падаю на подушку.

Он прозрачен сейчас для меня полностью. И я слышу все мысли, несущиеся в его сознании.

– Только давай, Олег, ты не будешь сейчас загоняться, что это как-то связано с сексом.

Падает рядом со мной на спину. Мы смотрим в потолок.

Мысли начинают замедляться. Меня отпускает.

– Же-ня.

– М?

– Рассказывай.

– Кошмар.

– Это ты можешь рассказывать Крис. Я – врач.

В области психиатрии, я знаю.

– Это был приступ. И я хочу понимать…

Встаю с кровати, натягиваю на голое тело его рубаху. Молча ухожу на кухню, стаскиваю сигарету из его пачки. Открываю окно. Пальцы всё ещё дрожат.

Хочется чего-нибудь расхерачить. Мир, блять, несправедлив!

Эту часть реальности я хотела бы оставить только себе и не разделять ни с кем. Меньше всего – с ним.

Олег заходит следом. Забирает мою сигарету, докуривает в пару затяжек и закрывает окно.

– Садись.

На кухне тоже только одно кресло и гостей тут также не предполагается.

– Ты голодна?

– Да.

На самом деле, меня тошнит.

– Омлет с зеленью?

– Да.

Вижу своё отражение в его столешнице и в каждой отполированной детали кухни. Она словно на выставочном стенде. И кроме ножей в подставке нигде ничего…

Откуда-то из этих глянцевых недр появляется разделочная доска. Я наблюдаю, как он режет зелень, перец… Режет, как «шеф»! Очень быстро, машинально, думая о чём-то другом. Любуюсь его профилем, освещённым точечной подсветкой сверху.

– Расскажи мне, Жень. Я испугался за тебя. Хочу понимать…

Не хочу.

– Это ничего не поменяет, - убеждающе.

Ничего не поменяет? Это вряд ли…

– Версия «астральное путешествие» тебя устроит?

– Нет. Путешествия абстракты, судороги реальны...

– Это очень долгая история, – немного нервно улыбаюсь я. – После которой ты, как специалист, начнёшь считать меня шизофреничкой. И я боюсь, это может несколько изменить вкус наших отношения. И их придется экстренно свернуть.

– Женечка… Расскажи мне как другу.

– Другу? Что-то ты не очень спешишь делиться информацией о себе, мой ТЕМАТИЧЕСКИЙ друг.

Закрывает глаза. Терпеливый глубокий вдох.

– Не об этом сейчас. Если захочешь, мы потом поговорим и об этом.

– Я захочу. Захочешь ли ты – вот вопрос.

– Разговаривать с тобой? – поднимает он бровь с усмешкой. – Я прошу прозрачности. И со своей стороны её тебе обещаю.