Поцелуй змея [ЛП]

Она смотрела на все это с холодным безразличием состарившегося сердца, которое со временем обрело циничность и теперь верило только в одну истину — рано или поздно меняется все. И тогда, на острове, Карлинг потребовала, чтобы Рун преклонился перед ней. Он целовал ее, она умирала, но Вер так и не вспомнил ее, и поэтому она накинулась на него со всей силой той ярости и боли, что скопились в ней. Да, пусть ее прошлое и изменилось, но сейчас оно казалось ей гораздо более значительным и правдивым. Она даже хорошо представила себе, какая была у нее жизнь до его появления, этакая тень реальности, другая Карлинг, словно очертание острова где-то вдали, на морском горизонте. Как же непостижимо сошлись друг с другом все кусочки.

И вдруг Карлинг осознала, что у очевидного решения не влюбляться в него есть существенный недостаток. Могла ли она надеяться, что ей когда-нибудь удастся оправиться от этих чувств или вовсе отказаться от них? Ведь вот он, стоит прямо перед ней, воплощая все то, что с легкостью проскользнуло сквозь выставленные ею же барьеры, с самого начала вынудив полюбить его?

У него есть все, что только можно было бы пожелать найти в своем партнере по жизни, и гораздо больше, чем она когда-либо надеялась обрести. Его способность к состраданию, умение заботиться, интеллект, идеально приправленный тонкостью его души и стратегическим мышлением, его беспощадность, для которой всегда был повод, какое-то мальчишечье озорство и сила воина, настолько неукротимая, что не страшно положиться на него в мгновения слабости, но в то же время он был с ней на равных.

Она предупреждала, что не способна подчиняться. Ее натура всегда была неукротимой и не позволяла ей с легкостью или слишком часто прогибаться — в ней глубоко укоренилась привычка быть главной во всем. Но внезапно она четко осознала, что в этот раз должна уступить своим чувствам и позволить себе любить его, ведь по-другому поступить было просто невозможно.

Потянувшись, Карлинг коснулась его виска. По какой-то причине он испытывал страдания, она это видела и не могла принять.

— Мы знали, что такой поворот возможен, — сказала она.

— Да, — он взял ее ладонь и приложил пальцы к губам, закрыв глаза. Рун не мог понять, что поразило его больше.

Он действительно изменил историю. Подумал о жреце, которого убил, и понял, что не это так сильно потрясло его. Каждый раз, когда приходилось кого-то убивать, он менял ход будущего. Эту ответственность он осознал уже давно.

Нет, его потрясло до основания другое, а именно, мысль о том, сколько раз Карлинг оказывалась в бессознательном состоянии совершенно одна, если только с Розвен или с другими Вампирами, которые едва ли могли защитить ее. Столько раз дверь в ее прошлое оставалась настежь открытой для любого существа Тьмы или духа Силы, обладающих минимальной способностью проскользнуть в нее. Однажды она призналась, что у нее есть враги. Любой с ее положением и властью имел бы их.