В дни мировой войны. Мемуары министра иностранных дел Австро-Венгрии [litres]

Итак, меня в любом случае не хватит надолго. Слава богу, впереди мелькает избавление. Но мне бы так хотелось поскорее покончить с Россией, так как ведь это, может быть, открыло бы шанс всеобщего мира. Известия о России сводятся к тому, что русское правительство безусловно жаждет заключения мира, и притом возможно скорее. Если же он состоится, то он германцев окрылит. Они не сомневаются в том, что если им удастся перебросить свои части на Западный фронт, то они прорвутся, займут Париж и Кале и станут для Англии непосредственной угрозой.

Такие успехи, конечно, способствуют делу мира – особенно если удастся тогда убедить Германию отказаться от аннексий. По крайней мере, я не могу представить себе, чтобы после потери Парижа и Кале Антанта не пошла бы на мир inter pares; во всяком случае, это был бы верный момент для того, чтобы приложить к этому возможно большие усилия. Нельзя отказать Гинденбургу в том, что он до сих пор исполнил все то, что предсказывал, и вся Германия твердо верит в предстоящие его успехи на западе – конечно, при условии, что Восточный фронт очищен, то есть мир с Россией заключен. Итак, русский мир может стать первой ступенью лестницы, ведущей ко всеобщему миру.

За последние дни я получил надежные сведения о большевиках. Вожди их почти все евреи с совершенно фантастическими идеями, и я не завидую стране, которой они управляют. Но нас конечно в первую очередь интересует их стремление к миру; а оно как будто налицо; дальше вести войну они не могут. У нас в кабинете намечаются три направления: первое не принимает Ленина всерьез и считает его калифом на час, второе, хотя с этим и не согласно, но протестует против переговоров с революционером такого сорта; а третье, представленное, насколько мне известно, приблизительно только мной, пойдет на переговоры – несмотря на шансы появления новых калифов на час и на несомненную революцию. Чем меньше времени Ленин пробудет у власти, тем скорее нужно приступать к переговорам, потому что какое бы правительство ни заступило его, оно все равно уж не возобновит войну, а создать себе в партнеры русского Меттерниха, раз его нет, я конечно не могу.

Немцы затягивают вопрос и не очень-то хотят вступать с Лениным в переговоры, хотя бы по вышеприведенным причинам; при этом они последовательны, что с ним ведь вообще часто бывает. Немецкие генералы, возглавляющие, как известно, всю германскую политику, сделали, как мне кажется, все возможное для того, чтобы свергнуть Керенского и заместить его “чем-нибудь другим”. Это “другое” теперь заступило его место и желает заключить мир. То есть необходимо взять быка за рога, сколько бы сомнений ни внушали нам партнеры. Исчерпывающих данных об этих большевиках не достать; то есть, вернее, данных очень много, но они противоречивы. Они начинают с того, что разрушают все, что напоминает труд, благосостояние и карьеру, и уничтожают буржуазию. О “свободе и равенстве” в их программе, очевидно, больше нет речи. Они зверски угнетают все, что не подходит под понятие пролетариата. Русские буржуазные классы почти так же трусливы и глупы, как немцы, и дают себя резать, как бараны.