Весь Мегрэ. Том 1 [компиляция]

— Это ничего не значит, папаша. Пятьдесят!

— Покажи-ка! Сейчас мы их убьем, твои пятьдесят…

Который теперь час? Рекламные часы на стене остановились. Лампы уже включены. Тепло. Рюмки наполнялись уже несколько раз, и к запаху трубочного табака примешивается коньячный аромат.

— Тем хуже! Хожу с козырей! — объявил Мегрэ, открывая карту.

— Вы в невыгодном положении, комиссар. Даже с девяткой на руках вам…

Играли уже четвертую или пятую партию в тысячу. Мегрэ курил, слегка откинувшись на спинку стула. Его партнером был хозяин, а против них играло двое рыбаков, в том числе старик Барито, ловец угрей. Инспектор Межа, оседлав стул, следил за игрой.

— Я-то знал, что у вас девятка.

— Скажи-ка, Межа, ты помнишь, как зовут судебно-медицинского эксперта?

— У меня в блокноте записано.

— Позвони ему. Спроси, может ли он определить, за сколько примерно времени до смерти человек ел в последний раз. И что это была за еда. Понимаешь?

— У кого там было пятьдесят? И тридцать шесть?..

Хозяин считал. Казалось, Мегрэ купается в незатейливом, теплом блаженстве; если бы его сейчас неожиданно спросили, о чем он думает, он и сам бы удивился.

Давнее воспоминание! Дело Бонно — в те времена Мегрэ был тощ, носил длинные остроконечные усы и бородку, крахмальные пристежные воротнички высотой в добрых десять сантиметров и цилиндр.

— Видишь ли, старина Мегрэ, — говорил ему в те времена шеф, комиссар Ксавье Гишар, ставший позже директором уголовной полиции, — вся эта болтовня о чутье (в газетах именно тогда заговорили о безошибочном чутье Гишара) годится только для развлечения читателей. Когда ведешь расследование, самое важное — иметь про запас какой-нибудь строго установленный факт, а лучше два или три, вполне надежных, на которые потом можно будет опереться. А дальше остается только продвигаться вперед, потихоньку, словно тачку везешь. В этом и состоит наше ремесло, а это их так называемое чутье на самом деле просто-напросто везение.

Как ни странно, именно это воспоминание и заставило его согласиться сыграть в карты, к великому изумлению Межа.

Вслед за автомобилем Валентины Форлакруа и голландца укатили машины следователя и адвоката. На какое-то время Мегрэ оказался посреди улицы один и почувствовал легкую растерянность. Форлакруа в тюрьме. Дочь Лиз в клинике. Перед отъездом следователь опечатал дом. Уезжал он довольный, словно увозя с собой законную добычу. Отныне все в его руках! Сидя у себя в кабинете Дворца правосудия в Ларош-сюр-Йон, он будет вести допросы, очные ставки…

— Ну-ну, — буркнул Мегрэ и вошел в зал гостиницы. Почему на душе у него тяжело? Разве так бывает не всегда? И не смешно ли с его стороны терзаться чувством, смахивающим на ревность?

— Чем займемся, шеф?

— Где список, который я продиктовал?

— Дидина с мужем… Марсель Эро… Тереза… Альбер Форлакруа…

— С кого начнем?

Он начал с игры в карты.

— Скажите, у вас тут всегда так дрейфят?