Весь Мегрэ. Том 2 [компиляция]

— Скажи, тебя мучает мысль о том, что ты не такой, как все?

— А кто вам сказал, что я не такой, как все?

— Представь себе, что у меня есть сын, который ходит в школу и который играет с соседними детьми на улице. А товарищи его говорят: «Это сын комиссара полиции». И поэтому они относятся к нему не так, как к другим. Понимаешь? А ты сын школьного учителя.

Мальчик внимательно посмотрел на него — куда внимательнее, чем раньше.

— Тебе хочется стать мальчиком из хора?

Мегрэ почувствовал, что идет по ложному пути. Трудно сказать, почему он это почувствовал. Некоторые слова вызывали едва заметную реакцию. Другие настораживали Жан-Поля, как бы заставляя его замкнуться.

— У Марселя есть товарищи?

— Да.

— Когда они собираются вместе, они шепчутся? Поверяют друг другу тайны, смеются, поглядывая на других?

Он вспоминал позабытые случаи из своего далекого детства и сам удивлялся.

Казалось, он впервые так живо вспоминал собственное детство; ему даже чудилось, будто он улавливает запах сирени, некогда растущей на школьном дворе.

— Ты не пытался с ними подружиться?

— Нет.

— Почему?

— Нипочему.

— Наверно, думал, что они не примут тебя в свою компанию?

— Зачем вы задаете мне все эти вопросы?

— Потому что твой отец в тюрьме. Ведь не он же стрелял в Леони Бирар, верно?

Он смотрел прямо в глаза мальчику, и тот не дрогнул.

— Ты знаешь, что стрелял не он. Значит, это сделал кто-то другой. Разве тебе хочется, чтоб твоего отца осудили?

— Нет.

Чувствовалось, что мальчик начинает колебаться, и поэтому Мегрэ не стал настаивать. Накануне, в своем углу, он уже думал об этом, спрашивал себя: не хотел ли Жан-Поль, тайком от самого себя, от своего отца и матери, быть самым обыкновенным мальчишкой? Не только потому, что отец его был учителем. Они не ходили в церковь. Они одевали его не так, как других мальчишек. Их дом ничем не походил на другие дома в деревне, у них была другая жизнь.

Его мать никогда не смеялась, она скользила словно тень, приниженная и кающаяся. Она сделала что-то очень плохое, и чтобы наказать ее, другая женщина стреляла в нее.

И женщина эта не была осуждена! Разве это не подтверждало ее правоту?

Может быть, Жан-Поль любил их? Волей-неволей он был частицей клана, в его жилах текла та же кровь.

Все это было очень трудно объяснить. Были какие-то неуловимые нюансы, которые сразу же исчезали, едва начнешь пользоваться словами.

— Предположим, ты знаешь какой-то факт, которого вполне достаточно, чтобы вызволить из тюрьмы твоего отца…

Ощупью пробираясь вперед, он несказанно удивился, увидев, как Жан-Поль быстро поднял голову и посмотрел на него со страхом и восхищением. Мальчик уже открыл было рот, хотел, видимо, что-то сказать, но промолчал и, чтобы успокоиться, сжал кулаки.

— Видишь ли, я стараюсь только понять. Я ведь не знаю твоего отца, но убежден, что солгать он не мог. Он утверждает, что не входил в сарай утром во вторник, и я ему верю.