Сочинения в четырех томах. Том 2

Очередной заезд начался и кончился прежде, чем я обнаружил среди жокеев цвета Коллина Росса, хотя это не представляло особой трудности, ибо его лошадь пришла первой.

— Как Мидж? — спросила Энни Вилларс у Ненси, вкладывая в футляр свой огромный бинокль.

— Спасибо, гораздо лучше. Она быстро поправляется.

— Очень рада. Ей, бедняге, трудно пришлось.

Ненси с улыбкой кивнула. Все начали спускаться по лестнице.

На пути от демонстрационного плаца нас остановил майор Тайдермен. В одной руке он держал «Спортивную жизнь», другой протягивал мне ключи от самолета.

— Я снова все запер, как было, — заявил майор, вручая связку ключей.

— Спасибо.

После третьего заезда мы пошли в бар. Официантка подала нам по стакану кока-колы. Бар был заполнен только наполовину, и все же в нем казалось тесновато из-за рослого, грубого на вид типа, говорившего с сильным австралийским акцентом. На ноге у него белела свежая гипсовая повязка, передвигался он на костылях, к которым еще явно не привык. Он все время натыкался на посетителей, извинялся и так хохотал, что заглушал стоявший в баре гул многих голосов.

— Не научился я пока пользоваться этими подставками…

Рослый австралиец начал рассказывать свою историю каким-то двум знакомым, согласившимся его выслушать.

— Имейте в виду, я вовсе не огорчен, что сломал ногу. Лучшего капиталовложения я еще никогда не делал. — Он разразился хохотом, и многие из посетителей бара тоже невольно начали улыбаться. — Вы понимаете, заплатил я свою страховку, а через неделю — бац! — свалился с лестницы. Ну и отхватил за это тысячу фунтов. Кругленькую тысчонку за падение с лестницы, а?! — Он опять заржал, страшно довольный самим собой. — А теперь трогайтесь, друзья! Допивайте и пойдем поставим кое-что из манны небесной на Кенни Бейста, мы же с ним добрые приятели.

Ненси объявила, что именно этот заезд ее особенно интересует, и поднялась на трибуну. Не раздумывая, я последовал ее примеру. Искоса заглянул в программку скачек, которую держала перед собой девушка. В ней указывалось, что Кенни Бейст поведет лошадь Рудиментс, принадлежавшую герцогу Вессекскому и тренируемую мисс Вилларс: номер семь, цвета жокея — коричневато-зеленый с серебристой перевязью и такая же жокейка. Я понаблюдал, как лошадь легким галопом прогарцевала мимо трибун, и подумал, что герцог Вессекский выбрал для своего жокея цвета, различать которые на фоне темнозеленой травы так же трудно, как уголь в темноте.

На этот раз дистанция заезда, кажется, равнялась семи фарлонгам[5]. Лошади сорвались со старта, и я увидел Рудиментса уже на последней сотне ярдов. Кенни закончил заезд третьим.

Ненси заявила, что ее опять мучает жажда, и мы зашли в маленький бар для членов клуба владельцев. Австралиец с гипсовой повязкой на ноге был уже там и рассказывал все ту же историю, но уже другой аудитории. Его гулкий жизнерадостный голос наполнял весь бар. Как выяснилось позже, его звали Эйси Джонс.