Джими Хендрикс. Предательство
- Автор: Лоуренс Шэрон
- Год: 2006
- Язык: русский
- Год: It Books
- ISBN: 9780060563011
- Переводчик: Александр Виноградов
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Джими Хендрикс. Предательство». Краткое содержание книги:
Резонируя с непосредственным присутствием и с собственными словами Хендрикса, эта книга - это яркая история молодого темнокожего мужчины, который преодолел свое бедное происхождение и расовую сегрегацию шестидесятых и превратил себя во что-то редкое и особенное.
Шэрон Лоуренс была высоко ценимым другом в течение последних трех лет жизни Хендрикса - человеком, которому он достаточно доверял, чтобы быть открытым. Основанная на их обширных беседах, большинство из которых никогда ранее не публиковались, эта яркая биография позволяет нам увидеть жизнь Джими его собственными глазами, когда он описывает свое суровое детство, его раннюю борьбу за то, чтобы стать музыкантом, и его радость от признания сначала в Британии, а затем в Америке. Он говорит о своей любви к музыке, своем разочаровании в индустрии звукозаписи и своем отчаянии по поводу юридических проблем, которые преследуют его.
Включая основные сведения из более чем пятидесяти свежих источников, которые ранее не цитировались, эта книга также является показательным расследованием событий, связанных с трагически ранней смертью Джими и тем, что произошло с его наследием в последующие тридцать пять лет.
«Я могу представить себе день, когда все материальное будет извлечено из меня, и тогда тем сильнее будет моя душа.» — Jimi Hendrix, лето 1969.
«Неопровержимое, противоречивое чтение» — Mojo
«Отлично читающийся, это увлекательный рассказ о человеке с волшебными пальцами ... который заслужил гораздо больше от жизни.» — Sunday Express
«Лоуренс стремится исправить ситуацию и восстановить истинное наследие Хендрикса .... Исправляя ложь и сохраняя факты, книга Лоуренс становится необходимым дополнением к библиографии Хендрикса.» — Chicago Tiribune
«Лоуренс ... дает представление инсайдера о конце шестидесятых и начале семидесятых. Лучшее это непосредственные воспоминания Хендрикса ... которые раскрывают человеческую сторону музыкального Мессии.» — Library Journal
«Душераздирающая история .. новаторская работа» — Montreal Gazette
«Тесные связи Лоуренс с музыкантом и ее хорошо написанное повествование делают эту книгу желанным дополнением к канонам Хендрикса.» — Publishers Weekly
Неожиданный поворот.
— Газеты? — переспросила я. — Как бы они узнали? Вы же там были одни.
Я снова закрыла глаза. Горько осознавать, вот лежит Джими, нуждающийся в помощи, задыхающийся, а эта эгоцентричная особа рядом с ним думает, что напишут в газетах, и как она будет выглядеть.
— Я знала Джими бы не хотел, чтобы они узнали. Я не знала, что делать. Так я позвонила Эрику Бёрдону.
Я уже знала от Эрика, что она связывалась с ним дважды, знала, что прошло несколько часов прежде, чем Моника вызвала скорую.
Когда я попыталась добиться от неё временных рамок, Даннеманн занервничала и стала уклоняться от прямого ответа. Она стала рассказывать о том, как нарисовала с дюжину реалистичных картин "моему Джими".
— Он принимал какие–нибудь таблетки? — спросила я её.
Мой вопрос вызвал удивление у Моники. Она полностью сконцентрировалась на себе, на своей предстоящей карьере художницы. Она говорила и говорила, рассказывала о том, какими словами Джими говорил о её работах.
— Я буду писать ради него и выставлять мои работы посвящённые ему по всему миру.
Её глаза загорелись, сквозь пудру проступил румянец — как если бы все кругом подумали вместе с ней: "Прощай, Джими, привет, Моника, великая художница!" Она говорила о Джими так, как если бы он был вымышленным персонажем. Под этой маской макияжа, скрывалась жуткая личность, я испугалась — убегая от так называемых друзей, Джими попал в капкан ещё более опасный.
Невозможно измерить количество эгоцентричного дерьма, вылившегося из неё за эту сюрреалистическую встречу, и я молила Бога, чтобы скорее вернулся Эрик. Невозможно было дольше мне находиться наедине с ней. Кому нужны её чёртовы картины? Джим мёртв и я хочу знать, как и почему. Могла ли она чувствовать хоть толику ответственности или, по крайней мере, проявить интерес, почему он вдруг стал из очень живого в очень мёртвого за эти четыре или пять часов? Что за дрянь он принял? Или яд ему дала она?
Готовая увязать основные факты, я пыталась заставить её составить разрозненные кусочки в целостную картину произошедшего.
— Я была чемпионкой фигурного катания в Германии, — начала она снова. — Со мной произошёл несчастный случай, затем операция, было много боли.
— Какие таблетки он принял? — снова спросила я её.
— Прописанное мне лекарство было в квартире.
— Что за таблетки это были?
— Они называются весперакс.
— Вы дали их Джими? Вы говорили о них с Джими?
— Нет. Он мог сам найти их в шкафчике в ванной.
Это уже более походило на правду, но далеко неполную. Тем не менее, я действительно верила, что Хендрикс мог найти весперакс для себя.
— Сколько таблеток он взял?
— Я не знаю, — сказала и начала реветь.
— Возьмите себя в руки, — сказала я так спокойно, как могла, так как понимала, что ещё чуть–чуть, и я начну на неё кричать. — Это очень серьёзно. Сколько таблеток он принял?
— В упаковке было десять. У меня было четыре упаковки. У меня не было нужды их открывать тогда.
— Сколько их теперь осталось? — решила я зайти с другой стороны.
Мои опасения подтвердились, она призналась, что три пачки оставались не распакованными, а одну открытую она нашла на полу.
— Сколько таблеток оставалось в ней? — повторила я свой вопрос.
— Одна… только одна.
Она прервалась и снова заревев, сказала вполне осознанным тоном:
— Они очень сильные. Мой доктор предупреждал меня никогда не брать больше половинки.
Итак, девять таблеток. Девять — любимое число Джими. Число, про которое он всегда говорил, что "оно приносит либо большую удачу, либо большое несчастье". Итак, он сознательно принял девять.
— Девять, — вслух произнесла я, но лучше бы я этого не делала. Судя по её безразличному виду, было очевидно, что всё, что произошло, не имело ни малейшего значения для Даннеманн. Но, тем не менее, может быть, что–то было в моём голосе или что–то она увидела в моих глазах, что заставило её неожиданно оживиться, и она выказала явные признаки тревоги.
— Вам это что–то говорит? — сказала она, явно возбуждённым голосом.
— Это любимое число Джими, — сказала я коротко.
Она вцепилась в меня и не отстала, пока я не объяснила ей. Меня поразило её желание узнать всё, что я могла рассказать о Хендриксе. Это меня сильно докучало. Я хотела найти ответы, на свои вопросы.
— Теперь, я хочу знать всё про таблетки, — сказала я. — Вы рассказали полиции всё, что рассказали мне?