Огонь и ветер

Оставив Шуну нежиться в начисто измятой постели, я, в конце концов, все таки оделся, привел себя в порядок и... отправился к морю.

Мне нужен был глоток свежего воздуха и прохлады, чтобы остановить хаотичный бег мыслей.

Я должен был понять, как поступить дальше. Как поговорить с Айной... и с Фарром. Эти два разговора обещали стать самыми трудными в моей жизни. Шаг в сторону, одно неловкое слово – и цена ошибки окажется непомерной.

Я бродил по холодному ветреному берегу, кутаясь в теплый шерстяной плащ и разглядывая обломки деревяшек, выброшенных на камни. Добрел и до того бревна, на котором мы с братцем сидели когда-то, бросая гальку в море. Казалось, это было целую жизнь назад. В той жизни я был полуслепым и полным страхов. В той жизни я ничего не знал о существовании Шуны и хранил остатки надежды, что Айна будет моей. В той жизни я еще не до конца понимал, насколько тесная связь досталась нам с Фарром, и сколь сильно этот человек способен влиять на мою судьбу.

На сей раз я не стал садиться на бревно – оно было сырым и холодным. Даже на юге зима остается зимой: хоть и без снега с морозами, она приносит с собой ощущение неприкаянности и желание поскорей вернуться в тепло.

Удивительно, но в таких условиях моя голова всегда начинала работать лучше. Вот и теперь я понял, что делать с Высочеством, едва только отморозил как следует ноги. А в разговоре с Айной решил довериться интуиции, которая настойчиво шептала, что тут самое главное – удержать ее от попытки сразу же убежать.

К тому моменту, когда мы все собрались в кабинете Патрика холодный ум Даэлов уже почти целиком вытеснил горячие эмоции огненной части моего сознания.

Решение было принято, фигуры в голове расставлены.

Я знал, что пути назад нет.

И в полной мере осознавал цену.

Тем важней для меня был предстоящий разговор с хозяином Янтарного Утеса. Я очень хотел найти ключ к освобождению от своего проклятья, потому что отныне мне предстояло жить без той защиты, которая хранила меня с моих восьми лет. Отказавшись от своего Источника, я обрекал себя на риск в любой момент оказаться во власти этой родовой кары. И навлечь ее на того ребенка, который, возможно, уже сегодня отыскал путь в наш мир.

Я должен был справиться с этой проблемой прежде, чем она справится со мной.

Наверное, именно поэтому в кабинете Патрика я слушал его рассказ про Эймурдин, замирая от волнения и боясь пропустить хоть слово. И даже как-то умудрялся игнорировать непростые эмоции тех двоих, что стали для меня самыми близкими. Только когда принц попросил меня самого рассказать о видениях в древнем храме, я все же утратил свое равновесие, потому что это было слишком... слишком личное, идущее куда-то вглубь не только сознания, но самой моей сути.