Клёст - птица горная

— Клёст?! Откуда?..

— Давай, потом!..

Мы перелезли через каменный забор, оказавшись в другом дворе. За нашими спинами звенела сталь — кто-то из наших ещё сопротивлялся…

Опять то же самое: пересохшее бельё на верёвках, захудалые огородики, детские доски-качели. Население трусливо прячется кто где может.

Оставалась последняя улочка, после которой можно было выйти на наши фургоны. Однако, в самом её начале, где она смыкалась с центральной, на которую сел подбитый «дракон», топтались солдаты, заглядывая за забор, явно надеясь что-то высмотреть, чтобы потом броситься на подмогу своим. Отсиживаться нам смысла не имело: сзади подпирала озлобленная погоня, а прятаться в приличном районе особо и некуда. Поэтому нам пришлось пролезать в дырку в заборе и мчаться через улочку к противоположному ограждению.

Нас увидели, окликнули, загомонили. Видя, что мы не откликаемся и лезем в другой двор, солдаты сорвались с места и побежали за нами, размахивая мечами.

Мы забежали на участок, принадлежавший дому, знававшие лучшие времена. Вдруг обветшавшая дверь открылась, и на покосившееся крыльцо вывалились сразу четверо вражеских солдат.

Механикус опешил, приостановился. Я злобно толкнул его в спину и гавкнул в его затылок:

— Прямо и направо! Не оборачивайся!!!

Ледогорцы тоже растерялись, хотя и вышли, держа в руках мечи и щиты. Странно одетый гражданский, непонятно какой наёмник — возможно, нас могли принять и за своих, если бы не явный испуг Механикуса. После окончания замешательства легионеры бросились на меня, прикрывавшего убегающего, всей гурьбой.

Я ткнул остриём меча в лицо ближайшего — он дёрнулся, прикрылся щитом, да так, что сам себе закрыл обзор. Я отвёл оружие, не давая ему ударить в щит, присел и рубанул противника по незащищённой части бедра. Он зарычал, присел на колено — товарищи раненого обошли его по бокам, сомкнули щиты, двинувшись на меня глухой стенкой.

Однако, эта троица показала, что связка у них отлажена как часы: они принялись меня колошматить, как крестьяне цепами тот сноп пшеницы на току — не шибко шустро, но сильно и часто. А я успевал лишь отбиваться мечом и щитом, поневоле вынужденный пятиться к кирпичному забору, который за длительное время успел осыпаться мелкой крошкой, местами чуть ли не в треть толщины. Этот забор имел высоту мне по грудь, а Механикус перемахнул его, почти не заметив.

Когда до забора оставалось пару шагов, во дворе успело появиться ещё полтора десятка преследователей, азартно спешивших на помощь своим. Я широко отмахнулся, царапнув остриём сразу два щита, и тут же швырнул меч через забор. Прикрылся щитом, по которому сразу кто-то ударил, сорвал с пояса последнюю бомбу, зубами вырвал чеку, стукнул рукоятью себе по бедру, ощутив, как стержень крошит стекло у колбы.

Оставалось отмахнуться щитом ещё раз, отражая очередной удар, затем привалиться левым боком к стене, забросить на парапет свободную правую руку, уцепиться ею (бомба как бы случайно упала мне под ноги), а потом колесом, резким движением перебросить на другую сторону обе ноги и руку со щитом, своей тяжестью создавшим мне дополнительную силу вращения.