Смерть Цезаря. Хроника самого громкого убийства в древней истории

Брут не был мятущимся идеалистом, каким его иногда изображают. Хотя военное искусство Антония уничтожило Брута, он не ошибся, пощадив полководца в мартовские иды. Если бы не Антоний, убийцы, вероятно, не избежали бы мести Лепида и его людей. Брут также не мог предсказать, что Октавиан окажется столь серьезным игроком и даже подтолкнет Антония к уничтожению Децима. Так или иначе, Брут предупреждал Цицерона, чтобы тот не доверял Октавиану. Если бы Брут смог повлиять на Децима, тот заключил бы союз с Антонием — против Октавиана. В этом случае и современный мир выглядел бы совсем по-другому. Еще чуть-чуть, и Брут мог бы спасти Республику.

До нас дошло несколько историй о мертвом теле Брута. Так, в одной из них рассказывается, что, когда Антоний нашел труп, он распорядился обернуть его в самый дорогой из своих пурпурных плащей — знак римского полководца. Вольноотпущенник, которому было поручено похоронить Брута, подменил плащ на более дешевый, но Антоний казнил вора.

После того как тело Брута кремировали, Антоний отправил его прах домой. В конце 42 г. к Сервилии прибыл гонец — то ли в городской дом в Риме, то ли в один из ее загородных домов, в Анции или близ Неаполя. Гонец доставил урну с прахом. Это было всё, что осталось от единственного сына Сервилии, — всё, кроме его головы. Если верить античному источнику, Октавиан приказал отрубить голову Брута — так же, как отрубили голову Децима. Согласно тому же источнику, голову Брута отправили в Рим, чтобы положить у подножия статуи Цезаря. Однако голову так и не довезли до столицы: во время морского путешествия моряки выбросили ее за борт, как библейского Иону, потому что в шторм она якобы приносила несчастье. О чем думала Сервилия, держа в руках урну с останками Брута? Скорбела о погибших? Ведь мертвы были не только сын и его жена Порция, но и зять — Кассий… Утешалась ли Сервилия мыслью о славе своего сына? Но мы не знаем дальнейшей судьбы этой женщины, сохранившиеся источники больше не упоминают о ней.

«Он римлянин был самый благородный», — говорит шекспировский Антоний после того, как находит тело Брута. Шекспир повторяет вслед за Плутархом: именно греческий историк приписывает ему похожие слова. В присутствии многих, пишет Плутарх, Антоний однажды заявил, что Брут был единственным заговорщиком, который «выступил против Цезаря, увлеченный кажущимся блеском и величием этого деяния, меж тем как все прочие заговорщики просто-напросто ненавидели диктатора и завидовали ему».

Строго говоря, Антоний был таким же, как и Брут, знатным римлянином старой закалки. Они принадлежали к одному поколению. Как и Брут, Антоний ориентировался только в том мире, который стремительно уходил в прошлое. И совсем другим человеком был 21-летний соратник Антония при Филиппах. Октавиан относился к римскому прошлому с прохладой и недоверием.

Брут говорил: Антоний заплатит за свою глупость. Вместо того чтобы встать в один ряд с Брутом, Катоном и Кассием, Антоний сделал себя соучастником Октавиана. Накануне решающей битвы при Филиппах Брут предсказал, что если Антоний и Октавиан победят, то вскоре выступят друг против друга. Он не ошибся.