Автобиография
- Автор: Маймон Соломон
- Серия: Наследие Соломона Маймона #1
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Книжники
- ISBN: 978-5-9953-0479-1
- Переводчик: Николай Михайлович Голь
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Автобиография». Краткое содержание книги:
Данной «Автобиографией» открывается книжная серия «Наследие Соломона Маймона», цель которой — ознакомление русскоязычных читателей с его творчеством.
Тем же читателям, на которых мое серьезное изложение «Путеводителя растерянных» навеяло скуку, я хотел бы в заключение и в качестве искупления моего прегрешения предложить следующее небольшое аллегорическое повествование.
Заключительная глава
Необычный бал [283]
В <…> в честь некоей известной дамы был дан бал с маскарадом. По слухам, эта дама, хотя раньше ее никто не видел, обладала необыкновенной красотой, но в то же время была чертовски чопорна. Она напоминала блуждающий огонек: чем больше надеешься, что заслужил ее благосклонность, тем дальше она от тебя отдаляется, а когда полагаешь, что уже полностью обладаешь ею, она тут же вообще исчезает из поля зрения.
Имею честь представить: мадам М. {14}, или, что то же самое, хозяйка горничной Ф. {15} На сегодняшний день нет возможности отрекомендовать ее иначе, ибо упомянутая дама невидима, и все, что известно о ее красоте, говорится со слов болтливой прислуги.
Собравшиеся на балу кавалеры соперничали друг с другом за честь пригласить на танец сию очаровательную даму, но, так как ее вкус был им неведом, приходилось, дабы завоевать благоволение, предлагать самые разнообразные танцы: aimable vainqueur, charmant vainqueur, passe-pied, danse d'amour, princesse bourrée, courante, rigaudon, gavotte, sarabande и т. д. Менуэт и англез были проигнорированы как нечто непристойное. Право быть первыми получили престарелые кавалеры, заслужившие такое преимущество именно в силу почтенного возраста. Однако ввиду того, что благородное искусство танца — так же как и все другие виды искусств — становится со временем все более совершенным и, естественно <…> лет назад еще не обладало той степенью развития, какую приобрело позднее, сии господа, слишком старые для обучения чему-нибудь новому, не могли похвастаться ничем, кроме разного рода неуклюжих движений ногами и престранных подпрыгиваний, и нередко попадали в смешное положение, нарушая порядок фигур, и, вместо того чтобы встретиться со своей драгоценной партнершей, сталкивались с ее горничной.
Чтобы впредь избежать подобной конфузии, некоторые предлагали вовсе изгнать горничную из зала, другие же, напротив, хотели ее оставить. По этому поводу возникали споры и взаимные претензии, но престарелые господа к дебатам были еще менее способны, нежели к танцам {16}. Месье П. {17} настаивал на том, что следует танцевать, имея при себе линейку, угольник и циркуль, чтобы просчитывать все па с математической точностью. Месье К. {18} удовлетворился тем, что очертил круг на бальном полу и пытался танцевать, не сходя с места {19}. Он утверждал также, что наши глаза суть многогранные стекла, которые представляют в разнообразных видах один и тот же предмет {20}. Месье Г. {21} плакал в печали, предрекая, что в качестве кары за все содеянное вскоре разразится опустошительный пожар {22}. Месье Л. {23} послал высокочтимую даму к черту и избрал партнершей, будучи парнем сообразительным, горничную. Месье Д. {24} последовал его примеру. Тут объявились вертопрахи, именуемые c. {25}, и принялись порхать, подобно мотылькам, от одной дамы к другой; они высмеивали дряхлых чудаков за их бестолковость и весьма весело проводили время.
Месье C. {26} не одобрял ни неуклюжую обстоятельность первых, ни легкомысленность последних. С одной стороны, он настаивал на упорядоченности и законосообразности, а с другой — призывал не забывать о легкости и грации.
Поначалу его наставления произвели на молодых дам и господ большое впечатление, но так как он появился слитком поздно, когда разгул стал уже неуправляем, то месье С. им в конце концов надоел и его выставили из зала {27}. На смену пришел месье П. {28}, человек благородного склада и серьезного нрава. Он утверждал, что невозможно завоевать симпатию высокочтимой дамы посредством танцев, если не устремлять неустанно взгляд на некие витающие в зале идеи (которых, правда, никто, кроме него, не видел) и не соразмерять свои шаги в соответствии с ними. И вот все поверили в то, что действительно видят эти чудесные идеи, и чрезвычайно обрадовались новому открытию.
Однако, после того как первый восторг прошел, участники бала устыдились собственной доверчивости. «Как! К дьяволу! — послышались восклицания. — Никаких идей мы не видим! Этот месье П. или глупец, или мошенник!»
283
Я не могу предположить ничего иного, кроме того, что рассказ моего друга, по всей вероятности, представляет собой аллегорическое изображение истории философии. Поэтому я хочу, дабы избавить читателя от усилий по разгадыванию этой аллегории, присоединить к рассказу несколько примечаний, которые послужат ее толкованию. В данной главе все примеч. автора. — Ред.