Огонь в итальянском сердце

Рубашка Маркуса расстегнута сверху, и у меня возникает неодолимая потребность дотронуться до ключичной впадины, которая открыта взору. Прочертить бы кончиками пальцев линию вдоль кадыка…

— Идем, — говорит вдруг Ферраро, а потом, отдалившись на чуть-чуть и схватив мою руку, он ведет нас в черноту миниатюрной комнаты возле кухни.

Марк закрывает дверь за нами, и затем мигом сажает меня на невысокий стол. Я чувствую, как он склоняется надо мной, но ничего не вижу, поскольку глаза еще не привыкли к темноте. Я ощущаю, как Маркус вдыхает аромат моих волос и зарывается в них носом. Я могу слышать, насколько часто бьется его сердце. Не знаю, в курсе ли он, что мое прямо разрывается в груди?..

Я люблю его.

— Ты же знаешь, что со мной делаешь? — шепчет Марк у моего уха, из-за чего по коже пробегает предательская дрожь.

Руки Ферраро опускаются на мои плечи; я отрицательно качаю головой, после чего он усмехается и целует меня в лоб. Так по-отечески.

— Я заволновалась, — несмело и смущенно признаюсь, отчего горят уши, а пульс бьется в горле, груди, запястьях. — Подумала, что ты хочешь все забыть.

Ладонью я поднимаюсь вверх по животу. Маркус слышно сглатывает.

— Глупая, — приглушенно бормочет он, гладя мои волосы. — Если даже захочу, я не смогу.

Чернильную мглу разбавляет тусклый свет и вибрация телефона. Марк убирает от меня руки и вынимает из переднего кармана брюк свой мобильный. По воле хозяина тот перестает звонить, но пока еще выполняет роль фонаря, благодаря которому проще любоваться красотой Маркуса. Он разочарованно прикрывает глаза. Через несколько секунд обращает на меня озадаченный взгляд. Заботливо коснувшись большим пальцем скулы, итальянец испускает огорченный вздох.