Смерть по объявлению. Неприятности в клубе «Беллона»

— Ничего удивительного, — сочувственно сказал Иглз.

— Моя фамилия Гарфилд, — продолжал спасенный. — Доктор Герберт Гарфилд. — Он назвал свой адрес в Кенсингтоне и другой — на Харли-стрит. — Вот, кажется, идет мой собрат по профессии, и, боюсь, он запретит мне разговаривать. — Пострадавший слабо улыбнулся. — Тем не менее, если от меня понадобится еще какая-нибудь информация, вы знаете, где меня найти.

Констебль Иглз поблагодарил доктора Гарфилда и повернулся к трупу мужчины в пальто, который к тому времени вытащили из-под колес поезда и уложили на платформу. Зрелище было не из приятных. Даже Иглз, по роду службы привыкший к виду жертв, испытал острое отвращение от необходимости проверить карманы погибшего в поисках чего-либо, что могло бы удостоверить его личность. К своему большому удивлению, он не нашел ни визитных карточек, ни документов. Обнаружился лишь бумажник с несколькими банкнотами, серебряный портсигар с сигаретами популярной марки, горстка мелочи, носовой платок без монограммы и ключ от американского замка фирмы «Эйч Ти энд Ви». Более того — и это обратило на себя особое внимание Иглза, — в кармане пальто лежала маленькая резиновая дубинка, какие продают для защиты от нападений на автомобили. Иглз как раз исследовал пиджак покойного на предмет наличия ярлыка портного, когда его окликнул инспектор местного отделения полиции, прибывший вместе со скорой.

Иглз испытал облегчение от присутствия коллеги. Ему было необходимо отлучиться, чтобы связаться с сержантом Ламли и Скотленд-Ярдом. Спустя час общих энергичных действий все благополучно собрались в ближайшем полицейском участке, куда еще раньше приехал сержант Ламли, отправив перед тем не приходившего в сознание мистера Панчона в больницу. Главный инспектор Паркер, который, не теряя ни минуты, прибыл в Кенсингтон, выслушал доклады Ламли и Иглза, осмотрел место происшествия, останки загадочного «человека в смокинге» и был крайне раздосадован. Когда человек, которого вы неутомимо преследовали по всему Лондону, имеет наглость дать себя убить в тот момент, когда вы почти уже его поймали, когда выясняется, что на его одежде нет ярлыков портного, а в карманах — ничего, позволившего бы установить его личность; более того, когда он легкомысленно допускает, чтобы его лицо было обезображено до неузнаваемости поездом метро и тем самым исключает возможность распространить его фотографию для опознания, чувство удовлетворения от его поимки сводится на нет предвидением долгой нудной работы, которая потребуется для его идентификации.

— Значит, у нас нет ничего, кроме меток из прачечной на белье, ну и, разумеется, пломб, если таковые у него имеются, — сказал он.

К его пущему раздражению оказалось, что у погибшего были на редкость здоровые зубы и белье он отдавал минимум в три разные прачечные. Не помогли и туфли, хоть и превосходные, от широко рекламируемой фирмы, но купленные в магазине готовой обуви. Оказалось, что искалеченный господин отправился на встречу с Создателем в туфлях от «Фарли», оправдав таким образом последнее смелое рекламное утверждение, гласившее: «Каким бы престижным ни было бы мероприятие, обувь от «Фарли» доставит вас туда в лучшем виде».