Избранные произведения. II том

— Пустяки, ничего страшного, — бросил он на ходу.

Джастин застолбил место рядом со шведским столом и набросился на яйца, бекон и сосиски, положенные ранним пташкам. Он раз за разом наполнял тарелку, объедая менее расторопных постояльцев. Чтобы пресечь на корню любые замечания насчет чрезмерного аппетита, он без нужды сердито глянул на дежурного — рассеянного парня с козлиной бородкой.

Между подходами он упорно разглядывал последнюю серию фотографий, как будто надеялся высмотреть на них то, что хотел увидеть. Если верить бесполезной камере, Лавкрафт был всего лишь галлюцинацией. Его не оказалось ни на размытых, ни на резких снимках. Зато фонарь на голубой стене прямо-таки бросался в глаза. Он состоял из трех ламп в форме перевернутого треугольника и на детальных снимках горел ярко, даже ослепительно, хотя вчера Джастин спокойно на него смотрел. Любопытно, что три части фонаря четко выделялись на снимке, даже если остальная часть кадра была смазана. А на последних снимках лампы и вовсе увеличились в размерах — или же как-то незаметно приблизились. В любом случае они нарушали все законы оптики, но на более глубокий анализ у Джастина не доставало терпения. Он рассеянно разглядывал содержимое кастрюль с подогревом, которое неуклонно таяло. Можно было бы забросить еще несколько порций в бездонную яму, но последние две ничуть его не насытили. Он нетерпеливо вскочил, не в силах дальше здесь оставаться.

Сегодняшняя утренняя прогулка разительно отличалась от вчерашней. Джастин шел на север по Бенефит-стрит явно не с развлекательной целью. Он пока не был уверен, с какой именно, но не собирался больше поддаваться ностальгии или разочарованию. Четыре чашки кофе сами по себе не объясняли того нервного напряжения, которое вынудило его пуститься в путь, и он прошел с полмили мимо элегантных георгианских и федеральных особняков{149}, прежде чем осознал, что безотчетно ведет какой-то поиск. В месте, где Бенефит сливалась с Норт-Мейн и впереди лежали лишь унылые новые торговые центры, сборные дома и «центры профессиональных услуг», Джастин повернул направо, на Олни-стрит. Он не сказать чтобы оценивал окружающие здания, а просто чувствовал, что многие из них не годятся для его целей, в чем бы последние ни заключались. На оживленном перекрестке с Хоуп-стрит он с радостью обнаружил, что «Лепешки тортилья», некогда единственное мексиканское бистро в городе, до сих пор работает спустя треть столетия. Джастин дернул ручку двери, и не из ностальгии по старым добрым временам. Самое время попробовать еще раз позавтракать. Увы, бистро еще было закрыто.