Удивительные истории о бабушках и дедушках [антология]

Напротив кабинета директора тянулся длинный ряд боксов с разноцветными дверьми и табличками: «1970», «1971», «1972» и далее до окончания десятилетия. Григорий Петрович толкнул зеленую дверь, и вся компания оказалась в «1975 году».

Советский городок уже обступили плотные сумерки, в густоте которых горели фонари и стрекотали сверчки. На дверях комнат, изображающих магазин и столовую, висели таблички «Закрыто». Вокруг не было ни души.

Борис Александрович, как и другие постояльцы, располагался в своей комнатке. Григорий Петрович постучал в дверь с номером пятнадцать, но появившегося на пороге жильца Игорь и Таня с трудом могли назвать своим отцом.

Это был статный мужчина с горящими и ясными глазами. Губы растягивались в широкой улыбке, а морщины, которые раньше уходили глубокими бороздами в лоб, стали едва заметны. Казалось, будто он разом помолодел лет на двадцать.

— Здрасте, вы ко мне? — спросил мужчина, но теперь уже ни Игорь, ни Таня не могли произнести ни слова.

— Здравствуйте, извините за поздний визит, просто хотели по-соседски поприветствовать, — Григорий Петрович пожал руку новому жильцу и протянул кулек с «Гусиными лапками».

— Спасибочки, — сказал мужчина. — Я Боря. Проходите, чайку вместе попьем.

Боря провел гостей на кухню, усадил за круглый столик и поставил на плиту чайник. Подаренные конфеты высыпал в хрустальную вазочку по центру стола. Рядом положил несколько прямоугольников черного хлеба и поставил на блюдце банку сайры в масле.

Игорь и Таня не могли поверить глазам: перед ними стояла банка с точно такой же рыжей этикеткой, которая красовалась в альбоме отца с любимыми советскими продуктами. Но еще больше они поразились, когда мужчина вскрыл консервы: маленькие кусочки складывались в идеальную розочку, точно как в семидесятых.

Боря облизнулся, торопливо выловил сайру из банки, разложил на хлебе и с нескрываемым удовольствием отправил в рот.

— Будто лет сорок не ел настоящей сайры! — расцвел Боря и посмотрел на побледневших Игоря и Таню. — Хотите рыбки?

— Нет, спасибо, — покачала головой Таня.

— А я попробую, пап, — машинально сказал Игорь.

— А ты шутник, парень, — рассмеялся Боря. — У меня пока детей нет, тем более таких взрослых.

Григорий Петрович закашлялся, а Игорь и Таня не проронили больше ни слова.

Игорь принял из рук Бори хлеб с сайрой, откусил и почувствовал, как его брови поползли вверх. У этой рыбы «из семидесятых» был точно такой же вкус, как у ее современной родственницы, которую они ели сегодня на обед, — даже легкая горчинка никуда не делась. Игорь посмотрел на дату изготовления, и его брови оказались уже на середине лба: консервы маркировались тысяча девятьсот семьдесят пятым годом.