Человек из Скотланд-Ярда [litres]

Между тем Клик, похоже, вовсе забыл о том, что было главной причиной его присутствия в этом месте и увлекся созерцанием создания сцены и задавал старому итальянцу бесконечные вопросы относительно того, чем он занимался.

– Ого! Вы же не хотите сказать мне, что сами делаете все, от начала до конца, – моделируете фигуры, группируете их, рисуете задник и все такое? – протянул с удивлением сыщик. – Вы делаете это? Мой бог! Но это же чудо! Этот задник – один из лучших, которые я когда-либо видел. И фигуры! Я мог бы поклясться, что этот парень, со шпагой в руке, живой, если бы я не знал истины. И что касается этого мертвого парня здесь, на переднем плане, над которым вы работаете он чудо. Чем вы создаете удивительные фигуры? Или вы их вообще не создаете?

– Синьор, все они чучела. Есть плетеный каркас, покрытый холстом, а внутри хлопковые отходы, старая бумага, солома.

– Вы не шутите! Ну, я в восторге! Ничего, кроме отходов и соломы? И он, этот парень там – сипай с пистолетом в руках… Господи! Черт! Надеюсь, я ничего не испортил!

Ибо, наклонившись, чтобы указать на фигуру сипая, Клик запнулся о край низкой платформы, потерял равновесие и растянулся так неловко, что упал на композицию, задев рукой мертвого солдата. К счастью, однако, ни одна фигура не была сброшена, и даже «мертвый солдат» выдержал удар необычайно хорошо, даже без вмятины, хотя Клик упал почти прямо на фигуру, и его ладонь ударила по груди.

– Нет! Нет! Нет! – воскликнул итальянец с сердитым нетерпением. – Осторожнее, синьор! Бык в посудной лавке менее опасен!..

И он повернулся спиной к Клику, хотя тот был обильным в своих извинениях и выглядел предельно опечаленным. Однако через некоторое время он сменил линию поведения, когда заметил мистера Нэркома в доме через проход.

– Дело вот в чем: во всем виноваты эти световые блики, – воскликнул детектив. – Тело может наткнуться на что-либо, когда свет таким образом проникает в это место. Нужна тень!

Он молниеносно пересек комнату и, потянувшись вверх, внезапно дернул вниз жалюзи. Но прежде, чем Трент или итальянец могли возразить против такого вмешательства, Клик, казалось, сам осознал, что скандал не решит проблемы, и, отпустив жалюзи, позволил пружине вернуть их на место.

Проделав эти странные манипуляции, он заявил:

– Стало хуже! Делает это благословенное место слишком темным; так что в конце концов виноват не свет.

– Мне следовало подумать, что даже дурак мог бы понять это! – почти заорал мастер. – Света и так мало, дурак. Уже почти сумерки!

И, словно в отвращении, слишком сильном для слов, он резко выдохнул и, повернувшись лицом к композиции, снова вернулся к своей работе над сценой.

Клик не ответил. Трент тоже. К этому времени даже он начал думать, что счастливая случайность больше, чем разум, причина многочисленных успешных расследований этого легендарного человека; что он на самом деле был не более чем везучим дураком; и, после еще десяти минут мирения с его сумасшедшими методами, Трент уже решил обратиться к Нэркому, чтобы тот передал дело другому сыщику, когда случился феерический финал в лучшем стиле Клика.