Человек из Скотланд-Ярда [litres]

– Лоти, пожалуйста, синьор. Я действительно надеялся, что мое имя достаточно известно, чтобы… Пуфф! Нет, я ничего не скрываю, у меня ничего не пропало – ни единой булавки. Мне сказали, что исчезнувший ребенок не из таких мальчиков… – И затем, покачав головой и с сожалением взглянув на автора этих двух глупых теорий о странном исчезновении ребенка, он вернулся к своей работе, нанося последние штрихи на лежащую фигуру, изображающую мертвого солдата, на переднем плане диорамы.

– Никогда нельзя сказать, что будут делать мальчики. Старая поговорка гласит, что «хорошая добыча делает хорошего вора», – безразлично ответил Клик. – Считайте, что мне придется искать что-то более многообещающее. Не возражаете, что я немного подшучиваю?

– Ни в малейшей степени, синьор, – ответил итальянец, сочувственно посмотрел на Трента и пожал плечами, словно говоря: «Это лучшее, что может предложить Скотланд-Ярд?»

Тогда Клик начал поиски среди тарелок, костюмов, просмотра книг и клочков материала, разбросанных по полу, и даже принялся осматривать кувшины, вазы и стаканы, в которые были помещены гроздья срезанных цветов. Их было много – на столах, на стульях и на полках, и даже на платформе композиции – на самом деле их было так много, что их изобилие полностью подтверждало то, что Трент говорил о большой любви старого мастера к цветам.

Клик осмотрел комнату, по-видимому, поверхностно, но на самом деле фотографическим взглядом запечатлел каждую деталь, обнаружив, что он в каждой детали согласен с описанием, которое дал ему Трент.

По всей остекленной стороне висели дешевые кружевные занавески, выходившие на короткий проход, ведущий к узкому переулку, но они были настолько тонкого качества и с таким скудным рисунком, что сетка никоим образом не препятствовала обзору, просто сделав вид немного туманным; поскольку он сам мог видеть с того места, где стоял, окно в противоположной стороне дома и сидящих за этим окном миссис Шерман и ее дочь, занятых своим бесконечным шитьем.

И еще там были жалюзи – из синего льна, на кольцах и шнурах, – с помощью которых, разумеется, можно было регулировать свет в зависимости от обстоятельств. Они были сделаны по образцу тех, что ставят в студиях фотографов: несколько секций над головой и одна, длинная, для той стороны комнаты, которая выходила на короткий проход; и чтобы показать, насколько точным был мимолетный осмотр Клика за всем его кажущимся безразличием, можно отметить, что он заметил особенность, которую не заметил бы и один человек из ста. Жалюзи были смонтированы так, что когда они опускались, занавески оказывались ближе к стеклу, чем они, и наружный наблюдатель продолжал видеть эти занавески.