Царский зять

Но вскоре он полностью осознал смысл слов матери, когда царица родила еще одного сына, это было три года тому назад, как раз после Стрелецкого бунта, в котором было убито множество верных маменьке бояр, что постоянно ездили в Преображенское.

Наталья Кирилловна много плакала, и ему довелось подслушать ее слова, сказанные старой няньке – «полячка еще одного выблядка выпростала, теперь нашего Петеньку далеко от отцовского трона отодвинули. Никогда ему не царствовать, в монастырь отправят, и клобук наденут, ибо опасен он для Федьки и его змеи».

Петру в этот момент стало страшно, он уже многое понимал. Если кто донесет на эти слова, то маменьке несдобровать – ибо «слово и дело государево», и не посмотрят, что вдовствующая царица, на дыбу всех одним махом вздернут, и без всякой жалости.

Клобука монашеского себе на голову Петру вздевать страшно не хотелось, но куда деваться, если от государя строгое повеление пришло. Жить стало не просто скучно, а страшно.

Бояре и дворяне в гости больше не ездили, пропали все разом, боясь гнева царского. Дьяк-пропойца исчез, мальчишек разогнали. Зато три монаха денно и нощно стали над ним взирать неотступно, и читать с ним молитвы по любому случаю, от рассвета до заката. С ними мальчишка ходил бродить по окрестностям, в окружении угрюмой стражи, от которой не слышал других слов, кроме холодной отговорки – «не велено, царевич».

Наверное так и попал бы в монастырь, но два месяца назад царь Федор Алексеевич повелел выслать его с матерью, сестрой и всей дворней в город Галич, ибо того потребовал базилевс, которому Петр приходился родственником. Его старшая сводная сестра Софья, немногим младше маменьки годами, приходилось супругой грозного императора Юрия Льва, что отбил у турок Константинополь и венчался в соборе Святой Софии на царство. И в Москве его сильно побаивались все бояре, зато податные людишки благословляли и бегали в церковь ставить свечки «за здравие».

Мать собиралась со страхом и с радостью – боялась, что базилевс заточит ее «Петюнючку» в темнице каменной, и в то же время царь Федор уже не упрячет любимого сына в дальний монастырь навеки вечные. Уехали быстро, не теряя лишнего часа – мало ли что, вдруг царь Федор Алексеевич передумает, и заточит в монастыре.

Ехали долго и медленно, на постой вставали в хатах, маменька боялась что он простынет – а ему было жарко и до ужаса страшился везде ползающих тараканов. Потом плыли на стругах до Святогорской лавры – там была служба, и Петр после нее смотрел драгоценные королевские венцы Юрия Льва, которые там хранили как реликвию. А еще узнал, что базилевс много лет тому назад рубился во дворе с татарами, попал в неволю и поклялся, что всех рабовладельцев изведет и сделает людей вольными. И так поступил – крымское ханство изничтожил, и вольностями всех одарил.

Прибыли они с маменькой в Галич, тут их ждали посланцы базилевса, и строгий указ прочитали – царевичу, маменьке с сестренкой, «гостям дорогим», ехать в град Мариуполь, где сейчас император находится.