Золотой фонд детектива. Том 7
- Автор: Выджиньский Анджей
- Год: 1992
- Язык: русский
- Год: Днепркнига
- Переводчик: Ариадна Григорьевна Громова
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Золотой фонд детектива. Том 7». Краткое содержание книги:
У стены, под плакатом с изображением Трухильо, возле гитариста с массивной челюстью сидит очень красивая женщина, по-видимому, Моника Гонсалес. А вот мулат, о котором уже упоминал Бисли; он работает на доминиканскую полицию. Мулат подозрительно глядит на меня и шевелит смешными усами, острые и длинные концы которых торчат в стороны, четко вырисовываясь на фоне щек.
— Que desea ud, — обратился ко мне мулат. — Что вам угодно?
Я попросил две большие рюмки водки.
Он спросил, для кого вторая. Я сказал, что хотел бы угостить его.
— Con mucho gusto, с удовольствием, — ответил мулат, принес бутылку водки и две рюмки и сел за мой столик. В дальнейшем мы говорили по-испански.
— Чем могу быть вам полезен? — понизив голос, спросил он.
— Выпейте со мной еще рюмку, — сказал я.
Внезапно у меня появилось желание напиться, отупеть, забыть о Гарриэт, Лоретте Флинн, Доминиканской Республике, Галиндесе и всех прочих историях, в которых я не мог разобраться и из которых не мог выпутаться. Каждая из них, как опухоль, давила мне на мозг. Зачем я здесь торчу, черт побери, какое мне до всего этого дело? Заработаю, что ли, несколько лишних долларов? В Нью-Йорке я мог бы заработать больше. А идиотская история с Гарриэт и Мерфи, этим «порядочным парнем», который пропал, не успев с ней переспать? Может быть, ночь с Гарриэт придала бы, наконец, какой-то смысл жизни этого «порядочного» щенка. Он бессмысленно умер, да и жил бессмысленно. Впрочем, так же как и я, как многие другие.
Мулат снова наполнил рюмки и произнес:
— Я знаю. Мне ничего не надо говорить, я знаю.
— Что вы знаете?
— Вам не с кем выпить. Когда пьешь в одиночку, не получаешь никакого удовлетворения, только зря отравляешь себя алкоголем. Если же выпьешь с кем-нибудь, вот тогда можно сказать, что действительно выпил, да и денег не жаль, даже когда приходится за всех платить. Вот вам не с кем выпить, а в эти минуты становится так одиноко и грустно, как никогда. Тут уж конец, печальнее ничего не придумаешь. Я-то знаю, мне объяснять не надо.
— Вы мне нравитесь, — сказал я. — Не многим людям на свете я мог бы сказать, что они мне нравятся. Налейте-ка еще.
— Теперь я угощаю, но для меня эта рюмка последняя. Нужно оставить местечко в желудке, впереди целый вечер. По вечерам здесь весело — того и гляди обсчитаешься, придется потом доплачивать из своего кармана. Да еще за всем успевай следить!
— Выходит, я должен пить один? Вы же говорили, что если пить в одиночку…
Он подмигнул мне.
— Видите двух девочек у бара? Очень рекомендую. С ними можно выпить.
Я повернулся, делая вид, будто оцениваю этих шлюх. Осмотрев зал, я остановил взгляд на столике, за которым сидела Моника с гитаристом.
— А та? — спросил я. — Кто это? Она с мужем?
— Какой там муж! — пренебрежительно бросил мулат. — Это наша baillarina[9], Моника Гонсалес. Огромный талант. Хотите посмотреть, как она танцует? Вот она могла бы с вами выпить. Вам с ней в этом деле не сравниться будьте спокойны.
— Вы думаете, она подойдет сюда?
— Si[10]. У нас с ней уговор, она присаживается к самым важным гостям. Тем более к иностранцам. Вы ведь не из Доминиканы? Хо, хо! Но испанский вы знаете, тут уж я ничего не могу сказать!
— Я временно работаю здесь переводчиком.
— Что вы переводите? С какого на какой?
— Да все что угодно. С разных на разные.
— Ну и как, выгодное это дело? Неплохо зарабатываете?
— Больше, чем в состоянии потратить.
— А латынь вы тоже знаете?
— Как же без латыни!
— А негритянский, африканский?
— Это моя специальность!
— Я пошлю ее к вам.
— Если ей будет неприятно, тогда не надо…
— Какое там! — пробормотал он и кивнул Монике.
Она зевнула, закуталась в темную кашемировую шаль и не торопясь, покачивая бедрами, направилась к нашему столику.
— Сеньор хочет с тобой поговорить, — сказал мулат, — Мне пора к гостям, да и на кухню надо заглянуть. Что тебе принести, Моника?
— Херес.
Мулат, отошел. Я заметил, что Моника чем-то озабочена или расстроена. Она уставилась прямо перед собой на одно из изображений Трухильо; казалось, никто и не просил ее подойти, и она продолжает сидеть у стены возле гитариста с огромной челюстью.