За все, чем мы дорожим

Тут он сам не выдержал и фыркнул. Снайпер лишь спокойно кивнул:

– К вашим услугам.

Они снова переглянулись, и по их лицам Леон понял – в этом поединке было что-то такое, чему суждено остаться только между ними. Снайпер обернулся к нему:

– Леон, у меня к тебе дело.

– Слушаю тебя. Только, если не возражаешь, слушать буду по пути к еде.

– Согласен. Так вот, ты упоминал, что у тебя инструкторский допуск и ты можешь учить управлять флаером. Меня в ученики возьмешь?

– А ты… – начал было Леон, но осекся. Он хотел спросить «А ты разве не умеешь?» – он еще с пиратской истории помнил, что Снайпер – отличный пилот малых катеров. Но, действительно, откуда же ему уметь обращаться с сомбрийской техникой. Снайпер выжидающе смотрел на него, и Леон нашелся: – А тебе, в смысле, можно уже?

– Раз могу драться, могу и пилотировать. Мне просто нельзя подолгу на месте сидеть, – о, в этом Леон его прекрасно понимал. – Тем более катера я лишился, когда пиратский флагман с орбиты сбрасывали. Я не в обиде, понимаю, что было не до него. Тем более что от нашей техники здесь все равно мало толку.

– Понял тебя. С удовольствием с тобой позанимаюсь, ибо у меня те же проблемы – засиделся на земле. По-моему, симулятор скоро пощады запросит. Так что давай сейчас что-нибудь съедим и будем договариваться.

Через несколько занятий просить пощады, кажется, был готов уже учебный флаер. В механике управления Снайпер разобрался быстро – оказалось, сомбрийские флаеры не так уж далеко ушли от знакомых ему катеров, разве что рассчитаны были на передвижение только в атмосфере. С одной стороны, Леон в кресле инструктора мог отдыхать, вмешиваясь только в самых сложных моментах, которых становилось все меньше. С другой – он начинал понимать Жана. Внешне невозмутимый Снайпер пилотировал очень агрессивно, исследуя любые возможности техники – да, пожалуй, и свои. Основные нагрузки при управлении ложились на правую руку – ту самую, которую ему перебили – и при многих маневрах рычаг нужно было удерживать очень жестко. Понятно, что Снайпер ничем не выдаст свои ощущения, но, в конце концов, задача не в том, чтобы сохранить лицо, а чтобы не грохнуть флаер. Так что после особо хитрого виража Леон спросил:

– Ты уверен, что рука не откажет? Если что, лучше скажи, прервемся.

Вместо ответа Снайпер чуть развернулся к Леону и взялся за рычаг левой рукой. Что за дела, он вроде бы правша! С тем же непроницаемым выражением лица он поднял флаер в воздух, провел по кругу и посадил – и все это одной рукой. Леон мысленно подобрал отпавшую челюсть.

– Лихорадка нордиканская! Да тебя хоть сейчас на воздушные шоу, после отставки озолотишься!

– Жизнь, знаешь ли, заставила, – пожал плечами Снайпер. – С «Ариэля» я уходил не то что с перебитой рукой, а с раздробленным к чертям правым плечом. Ушел, как видишь.

– Да уж, вижу. И благодарю судьбу за твою удачливость.