За все, чем мы дорожим

Альберта лишь чуть подалась вперед, показывая готовность слушать. С ее стороны любые слова сейчас будут лишними, у него явно накопилось очень многое, прорвет и так.

– Я не знаю, насколько в ваших документах отражено то, что я рассказывал капитану, – заговорил Вонг после некоторой паузы, обращаясь как будто бы к Альберте, но глядя сквозь нее, – но я не просто так переметнулся к давнему противнику. Понятно, наши говорят разное. То ли я признал его превосходство, то ли меня заставили силой – хотя это надо вообще меня не знать.

– А что, попытки были?

– Были. Нет, в плен попадать не доводилось, если вы об этом – еще бы я кому дался. Но добиться от меня чего-то своего много кто пытался и мало кто преуспел. За единственным исключением, и я сейчас не о Деверо. Хотя я, разумеется, был уверен, что действую сам и никому не позволяю на меня влиять, – он саркастически усмехнулся. – Чертов Гейр настолько качественно заморочил мне голову, что я сам поверил в его теории.

– Что за теории? – осторожно спросила Альберта, но, встретив взгляд Вонга, поспешно добавила: – Если вам неприятно об этом говорить, вы не обязаны.

– Что уж там. Неприятно было осознать, что три года моей жизни были посвящены исполнению чужой воли, что я делать зарекся, а говорить об этом я вполне могу. Более того, мне самому, пожалуй, это нужно. Но это может затянуться надолго.

– Нам некуда спешить. Разве что, пожалуй, я закажу что-нибудь поесть. Лично я не прочь перекусить, да и вам, наверное, стоило бы. Какие-то предпочтения будут?

– Я практически всеяден. Не откажусь от сладкого.

Альберта кивнула, вызвала проекцию клавиатуры и пробежала по ней пальцами. Вонг заинтересованно наблюдал за пока еще непривычной техникой. «Альенде, – писала она адъютанту, – дуй за жратвой. И про себя не забудь, с утра носишься. Закупайся по списку и тащи сюда». Шустрый адъютант, как обычно, примчался чуть ли не раньше, чем Альберта успела убрать проекцию. Вонг соорудил себе бутерброд из хрустящего хлебца с мягким сыром, затем утащил конфету из чернослива и начал рассказывать.

Удивительно, но после побега из программы его не искали. То ли не смогли найти одиночку, постоянно меняющего команды, то ли решили, что в этой их Сфере подросток, который хотя и овладел боевыми навыками, но еще не вполне умеет управляться со своими возможностями, долго не проживет. Но эти красавцы действительно проморгали неординарного ученика. В отличие от большинства «запрограммированных», Стивен умел думать и анализировать. До многого дошел сам, в остальном, конечно, повезло – достаточно драк, чтобы не заскучать, достаточно передышек, чтобы не выгореть. Альберта очень внимательно слушала про то, как он приходил в норму после тяжелых боев, и удовлетворенно кивала – интуитивно он действовал совершенно правильно. «А где неправильно, так мы уже знаем, как компенсировать».

– А вообще меня очень интересовало, как устроена Сфера. Даже не как устроена – тут все довольно просто – а на чем держится нейтралитет между ней и Планетой. Мы так называем все три планеты Треугольника вместе. Изнутри, конечно, все очень красиво. Есть крутые плохие парни, есть трусливые мирные жители. Только вот меня самого тренировали на Планете, и я сильно сомневался, что я в Сфере такой один. Как минимум есть еще Гордон, был Стэнли, еще двое-трое под вопросом, но скорее всего тоже что-то подобное, я умею таких узнавать. А еще был некий Кен Стивенс. Про которого рассказывали, что он ни много ни мало пошел воевать с Планетой. Погиб, но и Планете изрядно крови попортил. А что, как, почему – никто не знает.