Миллион миров [СИ]

Но ящерн не шевельнулся. Он стоял неподвижно, как живая статуя, и не подавал признаков жизни, только смотрел.

– Синхронизация, – встрепенулась Джо-Джо, отыскав на боковой панели капсулы тонкий нейро-шнур с универсальным разъёмом на конце. Она раскрыла сегмент брони в районе позвоночного шунта и всунула шнур под пластины, с лёгким щёлканьем соединив к её со своим спинным мозгом. – Ну, поехали.

– Я не уловил одну деталь, – внезапно раздался голосок с потолка, – Почему его называют «Воин без племени»? Понимаю, что в данных обстоятельствах мой вопрос прозвучит немного неуместно… но хотелось бы узнать.

Маленький хвостатый смертник, повисший в кольцах титановой змеи, как побитый котёнок, был одновременно трагичным и смешным.

– Какое тебе дело, драная шкура? – рокотнул жер. – Где ты, и где вождь.

– Видите ли, в юности я был немного изгнан из своего племени, – вежливо сказал пожилой луур. – По экономическим причинам. И, можно сказать, превратился в бухгалтера без племени. Это событие навсегда предопределило мою жизнь. Поэтому упоминание схожей драмы в судьбе прославленного пирата, которым все вокруг настолько очарованы, неизбежно вызвало мой живейший интерес…

– Складно заливает, – фыркнул Буль-Буль.

Одиссей исподлобья смотрел на Ану, и по её лицу и волосам было абсолютно очевидно, что проклятый ящерн не очаровал девушку ни на микрон. Выражение Аны было враждебно-презрительным, и Фокс, несмотря на боль во всём теле и отчаянность ситуации, невольно улыбнулся.

– А с хрена ли я об этом не слышала, а?! – возмутилась грубля, которая уже устала от вынужденного молчания и хотела хотя бы немного ругнуться. – А ну говорите, уроды!

– Знаю, знаю эту историю, – пробулькал мелкарианец. – У ящернов племя очень важно, прямо коренной клык в пасти жизни, краеугольный камень в фундаменте мира, опорный хвост для любого прямоходящего. Но родители Трайбера были из разных племён. Они сошлись несмотря на вражду и пытались примирить оба племени, сделать из них один народ. А своего сынишку превратили в символ объединения.

Тело Буль-Буля внезапно пошло рябью и преобразилось в желейные фигуры двух ящернов, держащих за руки смешного бронированного малыша, приземистого и круглого, как надутый крокодильчик.

– Какой уродливенький! – восхитилась грубля. Она не заметила, как щупохваты тележки опасно сжались после этих слов.

– Но старейшины двух племён не договорились, – вздохнул Буль-Буль. – И каждому из родителей Трайбера пришлось выбирать: предать свой род или предать любимого.

Мелкарианец всплеснул руками, изображая мучительный ультиматум, любой выбор в котором был проигрышным.