Миллион миров [СИ]

– Это я развалил Меценатов, – бросил Фокс.

Пираты уставились на него уязвлённые, как дети, у которых отняли игрушку. Грубля сжалась и вся покрылась складками и морщинами; жер набычился, хисс наконец перестал трястись; мелкарианец вытек из себя и перетёк влево. А Джо-Джо смотрела на пленника с ошеломлением в прищуренных глазах, не зная, верить ему или не верить.

– Ну расскажи нам, как ты умудрился это сделать, капитанчик, – криво усмехнулась киборгиня. – А мы послушаем.

Она поманила рукой, и сегментная змея оторвала Фокса от стены и понесла его вперёд. Сегменты раздвигались, змея растягивалась, а человек плыл над полом, всё ближе к пиратам, рассевшимся полукругом. Никто не возразил атаманше, даже грубля не кричала, что сейчас её очередь, а молча передала шар сестрёнке. Та небрежно тряхнула, не глядя, и из клубящейся глубины выплыл символ: маленькое веретено с двумя разными концами, острым и витым.

– Ты чего там, улыбаешься? – напряжённо спросила Джо-Джо. – Знаешь, что это такое?

– Знаю, – сказал Одиссей.

Она выхватила из сундука футляр, из него истязатель, ухватила Фокса за непослушные вихры и запрокинула голову.

– Ну выбирай, ледяной или огненный?

– Ледяной…

Фокс не успел договорить, Джо-Джо вонзила тусклую литую иглу ему в грудь. Пронзительный удар пробил диафрагму и вошёл в лёгкое. Это была не сама игла, а ледяной пучок боли, исходящий из неё – но казалось, что чужеродные клыки пробили твоё тело и сжимаются внутри, сокрушая плоть, выжигая холодом всё, к чему прикасается. Казалось, тело леденеет и трескается, атаманша двинет рукой, и грудь Одиссея разлетится вдребезги. Он знал, что это не так, но даже зная, трудно убедить тело – оно верит тому, что чувствует.

– Так что там? – ласково уточнила сестрёнка. – Как ты развалил Меценатов?

– Попался им в плен… с маяком внутри, – выдохнул Фокс, сотрясаясь от напряжения, но не пытаясь подавить его или побороть, а стараясь пропустить через себя. – Дождался… пока прилетит армия корпоратов… и ближайших планет.

– Что-то беспокоит? – заботливо спросила Джо-Джо, словно на приёме у доктора. – Я могу чем-то помочь?

Пациент выровнял дыхание, игнорируя беспощадную ледяную боль. Атаманша жадно заглядывала в его запрокинутое лицо, и Одиссей понял, чего она так ищет и ждёт: момента, когда он сломается. Губы Фокса дрогнули, будто в слабости.

– Немножко щиплет, – прошептал он. – Попробуйте понежнее, доктор.

– Конечно! Как скажете! – изменившимся голосом рявкнула громадная пиратка, и дважды остервенело воткнула истязатель в Фокса, в живот и в шею, заставив его содрогнуться и застонать.

– Так удобно? Так хорошо? – спросила Джо-Джо, придвинувшись вплотную к Одиссею.

– Да, – засмеялся он ей в лицо. – Но меня обманули… Ваш прославленный пиратский массаж… слабоват… Верните деньги.

Грубля засмеялась, заливисто и ясно, как сумасшедший колокольчик, жер одобрительно загрохотал, мелкарианец забулькал, давясь смехом, а хисс в своей обычной манере затрясся и зашипел. Только атаманше было совсем не смешно, её дыхание стало стиснутым от ярости.