АнтиNаполеон

Сразу после революции 1789 года французская пресса не встречала более никаких преград: все мнения могли высказываться, каждая партия получила право выступать на газетно-журнальной сцене.

Однако уже к 1792 году роялистские издания исчезли, а их редакторы или эмигрировали, или погибли на эшафоте. Господство демократической журналистики продолжалось до ареста Робеспьера, а потом правление во Франции перешло в руки буржуазии, а она начала одинаково преследовать как роялистов, так и демократов. Масса газет и журналов всевозможных оттенков были запрещены во времена Директории, и таким образом Наполеону была облегчена возможность окончательно разделаться с свободой мысли и слова в стране.

Многие историки отмечают, что Наполеон не любил журналистику просто потому, что он не допускал независимости мысли, не терпел ни споров, ни противоречий. По его убеждению, все писатели и мыслители были не что иное, как идеологи, другими словами, пустые мечтатели, всегда готовые обратиться в противников его деспотизма, а посему они не заслуживали никакой пощады и снисхождения. Своему старшему брату Жозефу, в бытность его королем Неаполя, Наполеон писал:

«Вы очень близки с литераторами и учеными: это кокетки, с которыми иногда можно обмениваться любезностями, но их ни под каким видом не следует брать себе в жены или в министры».

Но тогда Наполеон уже был императором, однако и задолго до этого газеты и журналы возбуждали в нем сильнейшую антипатию, так как с самых первых его шагов на политическом поприще между восторженными похвалами ему нередко приходилось слышать неподкупные приговоры суровых журналистов-республиканцев или насмешки журналистов-роялистов, получавших за то деньги от эмигрантов и английского правительства.

Тогда Наполеон не имел еще достаточно сил, чтобы разом покончить с неприятной ему журналистикой, а вот в первый же год Консульства, как отмечает Е. В. Тарле, пресса «была задавлена быстро и бесповоротно».