Пруд гиппопотамов [The Hippopotamus Pool - ru]

Последний жест Эмерсона продемонстрировал тем, кто ещё не знал, насколько опасным было это мероприятие. Небрежно вырытый туннель может рухнуть. Воздух в глубинах – чьи масштабы пока неизвестны – оказаться ядовитым. Список возможных опасностей был слишком длинным, чтобы сохранять спокойствие, и верёвка вокруг лодыжки Рамзеса могла стать единственным шансом, если вдруг мальчик столкнётся с одной из них.

Должно быть, даже Рамзесу было трудно постоянно говорить в этом замкнутом пространстве, и пыль забивала рот и горло, но он выполнял приказ. По мере того, как Рамзес продвигался дальше, становилось всё труднее понимать его слова:

– Раскрывается… – одна фраза, затем – саван мумии… – и, громко и ясно – бедренная кость.

– Предполагалось, что он обнаружит кости, – негромко бросила я Эвелине, пытаясь ослабить её очевидную тревогу.

– Мне всё равно, что он говорит, пока продолжает говорить, – прошептала Эвелина. – Как далеко он прошёл, Рэдклифф?

Эмерсон посмотрел на верёвку.

– Менее трёх метров. Медленное продвижение с...

Вырвавшийся из проёма вопль, зловеще усиленный эхом, заставил мужа отшатнуться с ответным возгласом страха и ужаса. Но только на мгновение. Вцепившись в верёвку, он резко дёрнул её. Рамзес продолжал завывать, а Эмерсон – изо всех сил тащить верёвку, пока ноги Рамзеса не оказались снаружи. Отбросив верёвку, Эмерсон схватил ноги и вытащил мальчика, подняв его на руки.

Глаза Рамзеса были плотно закрыты, что неудивительно, поскольку пыль покрывала веки, а кровь из многочисленных порезов и ссадин заливала нос и лоб. Я сорвала крышку с фляги и плеснула содержимым в лицо Рамзеса.

– Спасибо, – сказал Рамзес.

Эвелина, бледная как призрак, достала свой платок и вытерла ему лицо.

– Что это было? Где ты поранился?

– Нигде, – ответил Рамзес. – За исключением порезов и ушибов, которые произошли из-за неосмотрительного извлечения отцом моей персоны из туннеля. Прошу тебя, мама! Здесь дамы.

Я рванула разодранную рубашку так, что пуговицы полетели во все стороны – как обычно поступает Эмерсон. Бинт оставался на месте и не запятнан. Во всяком случае, кровью.

– Он выглядит практически целым, – заметила я.

– Укус змеи, – прохрипел Эмерсон.

– Абсурд, Эмерсон. Что делать кобре в глубине гробницы?

– Тогда почему он кричал? – Лицо Эмерсона вновь приобрело нормальный цвет. – Я в жизни не слышал, чтобы он издавал такие звуки.

– Первоначальный вскрик, – огорчённо произнёс Рамзес, – был вызван шоком и удивлением. Затем я продолжал кричать, потому что пытался заставить тебя перестать тащить меня с такой болезненной стремительностью. Ты можешь опустить меня, отец, уверяю тебя, я вполне способен стоять без поддержки, и это очень унизительно, когда тебя держат, как…