Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Дело решил окончательный разговор с женой зоолога. Да-да, именно эту голову она видела в машине, стоявшей напротив их дома. Те же брови, нос, и так же он жевал губами. Ну, и та же обезьянка, в этом никакого сомнения.

Кстати, в нашем присутствии пан Майда совсем не жевал ртом, поскольку был в ярости и ничего в себе не душил. Это позднее выяснилось. Губами он двигал только тогда, когда должен был подавить в себе раздражение.

Его хватило лишь немного прижать к стенке, и он сдался. Правда, вначале пытался играть в молчанку — молчал, исполненный важности и достоинства, но вскоре не выдержал. И принялся с присущим ему бешенством истошно вопить:

— Проше пана… я с детства! С рождения!.. Даже хотел учиться на ботаника, профессионально заняться разведением садов. А родители заставили пойти на экономику, по маклерской части, дескать, заработаешь больше. Да плевать мне, сколько я заработаю! Душа требовала! Я сады хотел разводить, всю жизнь мечтал о собственном садике. Так мне даже садово-огородного участка не дали, как я ни просил, — чтоб этому коммунизму проклятому в аду гореть! И вот теперь, на старости лет… А ведь я, проше пана, уже старый человек, мне шестьдесят восемь, сколько мне осталось жить-то? Наконец вот этот сад мне продали, да знаете ее, та самая глупая курица, и надо было, не теряя времени, заняться обустройством сада, а я ничего не знаю, маклер поганый! Этот участок я своим горбом заработал, на трех ставках. Профессионалу ничего не стоило бы сделать шедевр из этого клочка земли, а я — болван болваном. Пришлось обратиться к профессионалу, даже глупая курица мне его рекомендовала, чтоб ей, проклятой, счастья не видать! Померла, говорите? Так ей и надо! А сколько восторгов по поводу сволочного профессионала, дескать, лучше во всем свете не найти, он все знает, все умеет! Деньги драть с человека он умеет — вот что я вам скажу! За его астильбой цветущей я как за малым дитем ходил — и все равно она загнулась! Высохли клематицы и пеларгонии, не говоря уже о дорогущих туях и кустарниках! А когда выяснилось, что я кончу свои дни в бамбуковой роще, у меня внутри что-то сломалось… Я вовсе не хотел его убивать, по морде дать — довольно с подонка, и все высказать, что о нем думаю! А в самом начале он всучил мне больную сирень, с красной полосой, так ее только сжечь, такие не излечиваются, а я на нее собственное здоровье положил! Три года, проше пана, три года!!! Одно гниет, другое засыхает, третье прет с неимоверной силой, заглушая все вокруг! Да вы поглядите, пан комиссар! Это же не сад, а сплошной отстойник мусора! Все сухое, рыжее, испаскуденное!