Клятва золотого дракона [litres]

– Зачем? – процедила эльфка. – Чтобы обвинить его или чтобы оправдать?

Годомар слегка смешался под её взглядом. Рукатый, конечно, как всякий нормальный механист, с предубеждением относится к драконам, ему не нравился Илидор, но, как всякий же нормальный гном, он не сомневался в мудрости своего короля Югрунна. И, как не всякий гном, Годомар помнил не только славные сказания о битвах с драконами, но и то, что не драконы начали войну. Они никогда не посягали на гномские территории, это неугомонные ардингцы начали теснить их – не то чтобы это делало драконов добрыми пушистиками в глазах Годомара, но и о их злонравности ничто не говорило, иначе они бы уничтожили гномскую расу на заре её появления, разве нет? Драконам, по всей вероятности, было крайне мало дела до окружающих.

О, ну даже если Илидор кровожаднее своих сородичей – разве может навредить городу единственный дракон, пусть он хоть лопнет поперек себя от старания?

Годомар считал, что нет, но желал разобраться основательней. В конце концов, Фрюг может быть сколь угодно жутким типом, но он может быть и прав.

Рукатый вытащил из торбы тяжелую кованую шкатулку величиной с ладонь, открыл её, и Корза против воли ахнула.

– Плата за ваше внимание и расположение на время беседы, – без нужды пояснил Рукатый, закрыл шкатулку и сжал её в своих больших ладонях. – Я бы хотел понять очень много и очень быстро, поскольку уже пропасть времени упущена, кроме того, я хреново чувствую себя под небом, понимаете, оно меня тянет в себя, да еще весь этот простор, и воздух пахнет чем-то сладким… Ну да не важно. Я хочу поговорить про золотого дракона.

Корза пригласила гнома в шатер, нимало не смущаясь того, что внутри сидела привязанная драконица, всклокоченная и отощавшая, отчаянно воняющая ненавистью. Она посмотрела на вошедших злющими глазами с кровавым красно-розовым ободком вокруг зрачка, пальцы связанных рук скрючились, словно предвкушая, как могли бы впиться в чью-нибудь плоть.

– Даарнейриа, к стенке мордой, – походя велела Корза, – или сделай из неё приветливое лицо, если хочешь сидеть как сидишь. Быть может, я даже позволю тебе вставить словечко.

Рукатый посмотрел на эльфку с большим удивлением – чего это вы своим спутникам руки вяжете? Потом с таким же недоумением глянул на Даарнейрию, которая преобразилась мгновенно: только что под дальней стеной шатра сидело злобное всклокоченное существо – и вот уже вместо него восседает приветливая молодая женщина, очаровательно растрепанная и почти счастливая оттого, что видит перед собой незнакомого гнома. Тот, потоптавшись среди разбросанных вещей, сел на раскладной стулик из гнутых трубок и ткани – стулик оказался низким даже для гнома, но Годомар кое-как устроился, растопырив согнутые в коленях ноги.

– Не знаю, что он вам наплел, но Илидор – одиночка, – проговорила Корза, усаживаясь на укрытую шкурой постель. – Он мало общался с другими драконами и даже не попытался никого из них вызволить, когда сбежал. Зачем ему другие драконы, угольные или еще какие бы то ни было? Другие драконы много лет были вокруг него, и он совершенно ими не интересовался.