Дрессировщик. Искупление

Грудь к груди, кожа к коже, так плотно, что можно было ребрами ощутить биение второго сердца. Оба стучали, как заполошные, а их обладатели застыли, так впиваясь друг в друга пальцами, что синяки должны были точно остаться. Женя забыла, что нужно дальше делать, ей и так было сейчас замечательно. Игорь, наверное, тоже — он никуда не торопился.

— Пить хочешь? — самый неуместный вопрос. Ей бы вспомнить, как правильно дышат…

— Нет.

— Отлично. Я тебя хочу. Охренеть, как хочу, Женя.

— И все?

— И люблю. Еще больше чем хочу. Разве это не заметно?

Женя спрятала усмешку на его груди. Игорь и романтика — вещи слабо совместимые. Но услышать такие приятности… Капец, как не вовремя. Ни обдумать, ни посмаковать… Это было последней связной мыслью. Вообще последней.

Потом она лишь только ощущала его движения. То, как стягивал с нее последний кусочек ткани, как плотно вжимался телом, давая понять, как любит и хочет. Как сквозь зубы что-то бормотал, избавляясь от остатков своей одежды… Как уперся лбом в ее лоб, дожидаясь чего-то. Заставляя нервничать. Пришлось выныривать из своего полузабвения, открыть глаза, смотреть вопросительно…

— Люблю, конечно. Даже не сомневайся. — Вместе с первым толчком. Выбивающим воздух, заставляющим вскрикнуть от жаркой смеси удовольствия и нетерпения: еще, нужно еще и как можно быстрее.

Не стал измываться и мучить обоих долгими, изнуряющими ласками. Когда-то любил такое. И Женя любила. Но не сегодня и не сейчас. Сейчас он давал ей ровно то, что требовалось — быстро, мощно, жадно, так, что приходилось держаться. Руками — за сильные плечи, ногами — за талию, губами — за его губы. Так и кричать — ему в рот, ни в чем себе не отказывая, с каждым разом все громче, слаще, отчаяннее… Забывая о том, что надо бы оторваться и глотнуть хоть немного воздуха… Хорошо, что Игорь помнил. Отнимал свои губы, отворачивался, чтобы тут же целовать и прикусывать скулы, подбородок, шею, забираться куда-то за ушко, с каждым разом поднимая на новые пики безумия.